Избыток отрицательных подкреплений ведет в конечном итоге к потере контакта меж-ду хозяином и собакой.
Стоит чуть подробнее сказать о том, чем плох избыток отрицательных подкреплений. Вред тут двоякий. Может теряться контакт с хозяином: чем больше отрицательных воздейст-вий, тем четче собака связывает их с владельцем. В конечном итоге она начинает восприни-мать хозяина как некий эпицентр бедствий, от которого стоит держаться на определенном расстоянии.
Даже если собака и не связывает неприятности с хозяином, избыток негативных эмо-ций приводит к стрессу. Собака живет в неуютном мире, где «туда – нельзя, сюда – нельзя, никуда нельзя!». В естественной стае щенок именно в такой ситуации покидает ее в поисках лучшей доли.

Наказание

Подкрепление следует непосредственно за выполнением некоего действия. Это дало основание В. Гриценко со ссылкой на ряд современных физиологических школ отделить собственно отрицательное подкрепление от наказания. В данной трактовке наказание рас-сматривается как отсроченное во времени неприятное воздействие после нежелательного поступка животного и считается, что оно не может выступать как отрицательное подкрепление. В большинстве случаев это верно, но методологически, на наш взгляд, оказывается несколько размытым.
Действительно, хозяин в процессе воспитания щенка не должен его наказывать за не-правильные действия – такое воздействие остается непонятным, а потому вдвойне страшным для молодой собаки. Однако когда собака уже хорошо представляет, какие ее поступки являются нетерпимыми в данной «стае», отсроченное наказание выступает все-таки как отрицательное подкрепление.
Если, скажем, собаке запрещено спать на хозяйской постели, но, оставшись одна, она не отказала себе в этом удовольствии и испачкала простыни, недовольство людей будет по-нято ею совершенно адекватно: не такая уж у нее короткая память. Тем не менее, если неже-лательная привычка уже прочно закрепилась, наказание опять-таки оказывается неэффек-тивным.

Положительное подкрепление

Считается, что положительное подкрепление в разных формах: лакомство, похвала, по-глаживание – для собаки обладает одинаковой ценностью, тем не менее здесь есть очень важные нюансы. Для собаки, действительно состоящей в лояльном союзе с хозяином, ласка может оказаться гораздо более сильным подкреплением, чем кусок. Наоборот, собака, сосед-ствующая с владельцем, не воспринимает ласку как награду.
Для социального животного стремление угодить любимому старшему союзнику, по-нравиться ему, быть отмеченным оказывается мощным подкреплением. В таком случае и при пищевом подкреплении для собаки не важно, чем наградил ее хозяин: действительно лакомством или черствым огрызком хлеба. Важно, что она отмечена и получила угощение от старшего, с ней поделился едой, пусть символически, сам доминант. Разумеется, и ласка от него, дружеский шлепок оказываются достаточным подкреплением для успешного обучения.

ДРЕССИРОВКА

Очень многие владельцы завершение обучения считают концом научения: ведь в зна-комой ситуации, когда нет отвлекающих факторов, собака работает, как часы. Именно от них год за годом приходится слышать жалобный стон: «Но ведь она же знает команду, дома она делает все идеально». Причем относиться этот возглас может и к отказу собаки показать зубы в выставочном ринге, и к игнорированию команды «Ко мне», словом, к любому навыку, которому собаку лишь научили.
Необходим второй этап – его начинающие дрессировщики часто упускают из виду – собственно дрессировка. Одного обучения навыку недостаточно: стоит возникнуть сильной конкурентной мотивации, и навык выполнен не будет, он окажется неважен и незначим для собаки. Сколько хозяев испытывали горечь и бессилие, пытаясь подозвать по команде «Ко мне» разыгравшегося щенка, который отлично выполняет этот навык дома. В этом нет ниче-го удивительного: ценность игры с соплеменниками куда выше для растущей собаки, чем выполнение любого навыка, хотя она и знает, что надо делать.

Навык

В ходе дрессировки выполнение знакомого собаке навыка доводится до автоматизма. Происходит очень интересное событие: навык превращается в динамический стереотип. От-ныне условный раздражитель вызывает включение совершенно четко фиксированной последовательности движений. Собака не сравнивает ценность данного навыка с другими, не оценивает необходимость его выполнения в данной ситуации. Отметим, что достаточно часто вырабатываются и навыки, совершенно нежелательные для хозяина, угасить их оказывается весьма сложно.
Выработанный стереотип может использоваться как конкретный инструмент в ходе решения сложных задач.
Мы специально не говорим о выработке конкретных навыков. Дело в том, что нельзя дать точную рекомендацию по отработке даже простого навыка применительно к абстракт-ной собаке. Нельзя обучать «собаку вообще» – собаки индивидуальны, без учета их особен-ностей эффективность обучения либо снижается, либо конкретная методика оказывается не-применимой. Именно поэтому мы считаем необходимым дать методологический подход, конкретная методика вырабатывается на его основе и шлифуется в ходе непосредственной работы.
Итак, для выработки любого навыка надо прежде всего четко сформулировать, какую задачу собака должна решить. Следует оценить простоту восприятия и возможность выпол-нения задачи собакой. Сколько бы усилий ни затратил дрессировщик, но, если задача совер-шенно никак не коррелирует с жизненным опытом собаки, понять ее животное не сможет. Трудно ожидать блестящих результатов, если хозяин не в состоянии тем или иным способом показать, каких действий он ждет от животного.
Сложный двигательный навык следует разделить на логически завершенные отрезки, каждый из которых может быть показан собаке отдельно, и разъяснить последовательность выполнения этих элементов. Яркий пример ошибок дают попытки выработать навык «Ме-сто» без фиксации его фрагментов. Вспомним: собаку по команде «Место» укладывают, от-ходят, подзывают, фиксируют у левой ноги дрессировщика и вновь отправляют на место, где она должна лечь.
Попробуйте показать навык, не разделяя его на фрагменты. Единственное, что увидит собака, – это крайнюю нелогичность действий владельца: уложил, отошел, заставил подойти и тут же отослал. Только отработав команды «Ко мне» и «Лежать», т.е. два из трех элемен-тов навыка, можно отработать его в целом.
Любая задержка, нерешительность или нечеткость в выполнении навыка указывают на неполное формирование динамического стереотипа, следовательно, на незавершенную дрес-сировку. Отдрессированная, например, на команду «Лежать», собака ложится в разгаре игры в грязную лужу или посреди оживленной улицы. При этом она выполняет действие мгновенно, не пытаясь понять, даст ли хозяин за выполнение лакомство.
Не важно, каким именно способом собаку обучали тому или иному простому навыку, в ходе дрессировки выполнение его отшлифовывают. Создают ситуации, в которых навык выполнять достаточно сложно, при этом собаку ставят в такие условия, что не выполнить его она не может. Отдрессированная собака, безусловно, выполняет навык по команде хозяина и того круга лиц, которым она обязана подчиняться в любых условиях. Навык, переведенный в форму динамического стереотипа, приближается по четкости и обязательности выполнения к безусловному рефлексу. В идеале в любой ситуации, в любом состоянии по данной команде собака производит определенный рефлекторный поведенческий акт без специального подкрепления.
Сложные, многоступенчатые рефлекторные поведенческие акты, закрепленные при оперантном обучении, никогда или почти никогда не переходят окончательно в разряд дви-гательных стереотипов, хотя их сложность может быть гораздо большей, чем та, которой до-биваются при выработке условных рефлексов второго рода. Животное на арене совершает очень сложные действия, однако такая ли редкость ошибка в исполнении «трюка» или отказ от работы вообще? Вовсе нет. Именно поэтому при работе с собаками принципы оперантно-го обучения используются при наработке относительного небольшого количества навыков и эти навыки являются наиболее уязвимыми и не надежными с точки зрения безусловности выполнения.
Вопрос, какие навыки следует вырабатывать у собаки, является праздным – те, которые необходимы конкретному владельцу. Разумеется, есть очень ограниченный круг навыков общеупотребительных, позволяющих легко контролировать поведение собаки.

Для включения требуемого навыка необходимо связать его с конкретным стимулом – командой. Общие требования к командам таковы: ясность, краткость, удобство для произне-сения. Команда не может иметь двух истолкований. Команда не должна нести никакой эмо-циональной окраски – пресловутый командный тон всего лишь выражение уверенности дрессировщика в том, что собака подчинится его требованиям.
К сожалению, командный тон часто путают с громкостью команды. Здесь серьезная методическая ошибка. Это приводит к габитуации: собака привыкает к громким окрикам, в некий момент для привлечения ее внимания понадобится крик такой силы, на который вла-делец физически неспособен. Возможно, что при необходимости усилить сигнал он вообще окажется за пределами восприятия собаки.
Необходимо учитывать, что при общении собак между собой в подавляющем большин-стве случаев используются тихие звуки. Сторожевой лай, по некоторым предположениям, был выработан в процессе совместной эволюции именно для оповещения человека.
У собаки не должна возникнуть идея необязательности выполнения команды. Как только собака понимает, что требования доминанта можно не выполнить, она проверяет это новое знание. Генерализация здесь более чем уместна: коль скоро доминант не может до-биться подчинения в одном, вероятно, он не сможет настоять на своем и в другом. Хозяин теряет свой авторитет как старший партнер союза и превращается в товарища по играм, к мнению которого можно особо не прислушиваться.
Часто собака на этой стадии пересмотра отношений не останавливается. Если человек слаб и не справляется с ролью доминанта, возможно, этот статус может получить она? Из непослушания возникают зачатки прямого неповиновения, а там уж рукой подать до бунта и выяснения, кто сильнее и упорнее.
Человек, не добившийся послушания в самом начале конфликта, спор с собакой за гла-венство, безусловно, проигрывает. Собака необязательно будет самоутверждаться жесткими методами, все может быть достаточно мирно, но лишь до тех пор, пока хозяин не пробует настоять на своем. Вот тут четвероногий доминант однозначно ставит его на место: не уме-ешь руководить – подчиняйся!
Таким образом, дрессировка, как правило, является завершающей фазой научения. Од-нако это верно лишь отчасти, поскольку дрессировка одновременно лишь вспомогательный элемент процесса научения. Как правило, динамический стереотип не является самоцелью, по крайней мере при современном подходе. Собака безусловно должна иметь ряд навыков, но при этом необходимо научить ее использовать эти навыки применительно к различным сложным ситуациям, в ходе решения задач.

НЕСКОЛЬКО ДОПОЛНИТЕЛЬНЫХ ЗАМЕЧАНИЙ

Пожалуй, наибольшие споры вызывает в последнее время навык прекращения нежела-тельных действий по команде «Фу». Не так давно ее рассматривали как панацею, некую универсальную тормозную команду. Со временем стало ясно, что подобного чуда в природе, по крайней мере для высших позвоночных, искать не приходится. Тогда зазвучали голоса, что можно прекрасно обойтись вообще без команды «Фу».
Что ж, в принципе это так, но позволим себе сказать несколько слов в защиту развен-чанного кумира и заодно очертить границы применения этой команды.
Прежде всего, русскоязычное «Фу» – очень удачное воспроизведение сигнала тревоги, характерного для собак и волков, не надо лишь форсировать звук. Чтобы привлечь внимание молодой собаки, вполне достаточно имитации короткого фырканья.
Таким образом, применение команды «Фу» ограниченно. Для собаки она должна зна-чить лишь одно: доминант предупреждает об опасности, связанной с ее действиями или ок-ружающими предметами, например, «брать кусок – опасно!». Ближайший аналог в речи че-ловека – это окрики «Поберегись», «Бойся», «Полундра». Понятно, что в угрожающих си-туациях «Фу» произносится громко и резко, столь же понятно, что такой сигнал нельзя де-вальвировать частым употреблением.
Как только команда «Фу» становится привычной, собака перестает на нее реагировать либо, что реже, оказывается в состоянии стресса. Попытки запрещать различные традицион-ные поступки собаки, контролировать ее исследовательское поведение, игровую активность, социальные контакты, т.е. создавать представление о постоянно окружающих ее опасностях, то же самое, что злоупотреблять отрицательным подкреплением. А ведь именно так поступают многие владельцы, без счету и смысла расточающие «Фу» во время привычной вечерней прогулки.
Прекращать нежелательные действия можно разными способами. Например, посредст-вом команды «Фу», если мотивация нежелательного поведения очень сильна, а результат действия в самом деле опасен (для собаки или окружающих). Тогда, сразу после сигнала тре-воги («Фу»), должна следовать другая команда. У собаки не должно быть времени на обду-мывание дальнейших действий – доминант уже все решил и требует от нее исполнения.
Можно обойтись без сигнала тревоги, переключив мотивацию или подав тормозную команду. Переключение мотивации не всегда оказывается легким делом, например, не так просто отвлечь внимание кобеля от суки в охоте, предложив ему равноценное занятие. В подобных ситуациях удобнее оказывается использование тормозной команды, разумеется отработанной до состояния динамического стереотипа.
В принципе в качестве тормозных можно использовать навыки, соответствующие оп-ределенным требованиям: удобство выполнения, четкий рисунок, затрудненность перехода к другой деятельности. Вот почему мы считаем сложным использование в качестве тормозной команды «Стоять»: слишком легко сделать несколько лишних шагов до остановки, рисунок двигательного стереотипа нечеток – можно застыть в стойке, а можно и балансировать на двух конечностях или переминаться с лапы на лапу. Кроме того, переход из стойки в движение совершается моментально: собака стояла, а вот она уже и убежала. Все это было уловлено в старой немецкой школе дрессировки, где в качестве основной тормозной команды использовали «Лежать». Все четко: выполнять просто, рисунок фиксирован, собака не может случайно встать или даже сесть.
Для управления поведением очень эффективной оказывается сигнал «Нельзя» (либо аналогичные по смыслу команды, в том числе и кличка собаки, произнесенная с соответст-вующей интонацией). Его не следует рассматривать как навык, здесь отсутствует обязатель-ный двигательный стереотип, равно как и подкрепление действий в процессе обучения. Данный сигнал служит для обращения внимания собаки на то, что ее поведение в данное время и в данном месте неудобно или неприятно для партнера. Собаке сообщают, что она вольна делать все, кроме «вот этого». При этом действие не запрещается навсегда, как это подразумевает команда «Фу».
В этом еще одно отличие сигнала «Нельзя» – он предполагает возможность перемен, иного подхода. Говоря «Нельзя» при попытке собаки залезть в грязную лужу, хозяин вовсе не запрещает купание, как таковое, он просто не хочет, чтобы собака пачкалась, вполне воз-можно разрешение искупаться двустами метрами дальше, но в чистом водоеме.

ФОРМИРОВАНИЕ МИРОВОСПРИЯТИЯ

Мировосприятие можно и нужно формировать в ходе воспитания собаки – этого, пожалуй, наиболее сложного процесса, включающего зачастую в более или менее замаскированном виде большинство, если не все формы научения.
Человек объясняет собаке ее место в семье-стае, показывает, что она должна и чего не должна делать, как вести себя в разных ситуациях. Даже самый гениальный дрессировщик не в состоянии предусмотреть все частные случаи и показать собаке, как решать каждую конкретную задачу. Зато он может помочь собаке классифицировать явления, свести их к знакомым ситуациям.

Тут весьма продуктивным оказывается подход гештальт-психологии: мир рассматрива-ется как бесконечное количество узоров с ограниченным числом значимых элементов. Таким образом, все ситуации, обладающие одним и тем же значимым элементом, относятся к одному классу явлений, а все многообразие мира сводится к конечному числу этих классов.
Главное – правильно сформировать у собаки представление, какие именно элементы окружающего являются ключевыми для задач разных классов. В этом случае достаточно просто обучить находить ключевой элемент или понятие в любом узоре, вычленять его и поступать в соответствии с требованиями, предъявляемыми к решению задач данного класса.
При хорошем контакте собаки с владельцем этот процесс зачастую идет незаметно для него. При общении с подросшей собакой, особенно жившей ранее в ином окружении, миро-восприятие приходится формировать специально.
Приведем случай, иллюстрирующий это утверждение. Владелец большой усадьбы за-вел одновременно несколько щенков среднеазиатской овчарки. Собаки росли стаей под при-смотром сторожа и очень быстро стали считать именно его своим хозяином. Мир для этих собак был сосредоточен вокруг этого человека. Редко наезжавший домой владелец решил изменить ситуацию. Он поехал кататься на снегокате и взял всех собак с собой, чем вызвал их огромный восторг. С этой прогулки собаки раз и навсегда сочли его вожаком стаи и перестроили отношения к нему соответствующим образом.
Собаку практически невозможно обучить профессии телохранителя простой выработ-кой динамического стереотипа на команду «Фас». У нее либо происходит запечатление об-становки, в которой шло обучение, и тогда она работает лишь на дрессировочной площадке, либо стереотип действительно становится полноценным и самодостаточным. Последний вариант занятен, но только для окружающих, а не для пользователя: по команде «Фас» собака задерживает «нарушителя» и совершает все предписанные движения (по старым нормативам – три перехвата и посадку), на этом она успокаивается и пропускает четвертый, «неканонический» удар, т.е. в реальной ситуации на этом месте ее земной путь завершается. Понятно, что если хозяин не командует «Фас», то собака вообще не нападает, но согласимся, что можно и не успеть отреагировать на угрозу.
Следовательно, телохранитель должен работать на принципиально иной основе. Да, у него тоже вырабатывается динамический стереотип правильного нанесения укуса, но далее он этот стереотип использует по собственному усмотрению или команде хозяина в любой потенциально угрожающей ситуации. Здесь задача обучающего – показать собаке эти ситуа-ции, научить выделять понятие «опасность» из самого сложного калейдоскопа действий, предметов и живых существ. Когда ключевой образ отсутствует, собака не использует дина-мический стереотип атаки. В таком варианте команда хозяина «Фас» не столько включает необходимый стереотип, сколько указывает на ключевой образ, почему-либо не восприня-тый собакой.
В ряде случаев решение задачи осуществляется по типу инсайта или в соответствии с терминологией отечественной школы с использованием рассудочной деятельности. Действительно, для того чтобы увязать воедино разнообразные явления, понять причинно-следственные связи между ними, свое место в данной картине мира, отношение хозяина к происходящему, собака должна испытывать некое «озарение», мгновенное слияние разроз-ненных понятий, дающее единственно верное решение задачи. Вновь сформированное клю-чевое понятие абстрактно.
Это оказывается возможным лишь тогда, когда собака накопила достаточное количест-во частных решений. Из всего разнообразия действий, образов, явлений выделяется их сущ-ность, то, что объединяет их, и формируется некий значимый образ. Подобное осуществимо лишь посредством рассудочной деятельности или инсайта. Таким образом, в формировании ключевых понятий, о которых мы говорили выше, в большинстве случаев участвует рассу-дочная деятельность.
У собаки-телохранителя, например, должно сложиться понятие, что «враги» вовсе не люди в телогрейках (ближайшая ассоциация с дрессировочным костюмом) или люди, машу-щие руками. Напротив, человек может быть собаке прекрасно знаком, одет как ее хозяин, может говорить тихо и вести себя спокойно, но, если интонация его голоса или хотя бы жест в сторону хозяина несут угрозу, его следует атаковать. Это ли не пример решения крайне сложной задачи, в ходе которой собака анализирует ситуацию, абстрагируется от частностей и поступает в соответствии с общим алгоритмом для подобного класса ситуации, используя выработанный динамический стереотип!

Социальное облегчение в семье-стае

Взаимодействуя с собакой, хозяин формирует ее отношение к окружающему. Обычно подкрепление в классическом понимании здесь не применяется: своим поведением хозяин дает собаке понять, как надо относиться к тем или иным предметам и явлениям, как реагиро-вать на собак, гостей, прохожих и т.д.
Очень многое зависит от взаимоотношений собаки и ее хозяина-воспитателя: чем они теснее и дружественнее, тем значимее поступки хозяина, «родителя», «дядьки» для щенка, тем охотнее он ему подражает. Четко подмечено, что, каков человек, такова и его собака, здесь дело прежде всего не в некоем физическом сходстве, но в похожести манер, привычек. Любимому хозяину собака действительно подражает, в чем может. Если он спокоен, уверен в себе, держится с окружающими ровно, то и собака его с определенной поправкой на спе-цифику породы будет вести себя так же: не может быть у нервозного владельца флегматич-ной собаки, у такого и сенбернар в конечном итоге станет истериком.
Мы вовсе не приравниваем создание контакта к формированию полной зависимости собаки или заласкиванием ее сверх всякой меры. Обращаться с собакой нужно сообразно ее породе и возрасту, при этом не ломая в корне собственные привычки, но бережно вводя рас-тущую собаку в жизнь семьи. Добиваются этого самыми разными способами. Главное, чтобы собаке, даже в самом раннем возрасте, были понятны требования владельца и чтобы она ощущала его интерес и благожелательность.
Отношения с собакой строят, демонстрируя ей, что она ценна и интересна для ее друга-человека. Одновременно животному дают понять, что, как правило, интересы человека, его привычки являются приоритетными. Это совершенно биологично: в стае в подобном поло-жении находится доминант, союз с которым для младших животных весьма привлекателен. Только сформировав союзнические отношения, наладив социальный контакт, а не только удовлетворяя потребности в еде и питье, можно по-настоящему воспитывать собаку.
Совсем не редкость случай, когда владелец не смог добиться взаимопонимания, кон-такта и собака лишь терпит его общество, как терпела бы в стае неинтересного соплеменни-ка: живет рядом, и ладно... Хозяин об отсутствии контакта может и не догадываться, списы-вая все на самостоятельность, «независимость», «волчий норов» и прочие почерпнутые из фольклора благоглупости. Скорее всего, он – человек малонаблюдательный и нечуткий, предпочитающий выдумывать объяснения вместо поиска решения, – ведь собака по своей воле от контакта не уклоняется, ей он очень нужен.
Кратко повторим, какие формы обучения наиболее применимы на практике и как они соотносятся между собой.
Воспитание – повседневный процесс формирования желательного поведения. Класси-ческое подкрепление используется редко. Формируются взаимоотношения лояльного союза, партнерства, где хозяин, безусловно, старший, уважаемый и обожаемый партнер. Направляя поведение собаки, объясняя, какие ее действия приветствуются или просто допускаются, а какие нежелательны, возможно, нетерпимы, у собаки создают определенные привычки, ма-неру поведения. Одновременно формируют картину мировосприятия с позиций: «наша стая» в такой ситуации поступает так, стараясь максимально распространить круг понятий, знакомых собаке. При воспитании используется в основном ассоциативное обучение.
Очень большое значение имеет обучение путем подражания.
Обучение, в узком смысле этого слова, входит частично в процесс воспитания, по-скольку для управления поведением собаки владельцу необходимо приобрести некие рыча-ги, позволяющие это делать: необходимо обучение навыкам, выполняемым по команде.
Научение подразумевает формирование у собаки целостной картины мира, вычленение причинно-следственных связей, создание ассоциативных рядов, ключевых понятий и умение их выделять в самой сложной обстановке.
В ходе обучения в узком значении вырабатываются в основном инструментальные и условные рефлексы второго рода, обучение в широком смысле слова (научение) включает такие сложные процессы, как инсайт или рассудочную деятельность.
Дрессировка является завершающей фазой научения. В ходе ее известный уже навык закрепляется в форме динамического стереотипа.

Представляется полезным создать такой перечень: ведь, выбирая собаку, человек ра-зумный прежде руководствуется тем, как она будет себя вести, чему ее можно научить, и лишь во вторую очередь учитывает экстерьер. Обратный подход: по облику – в подавляю-щем большинстве случаев оказывается неудачным, поскольку владелец приобретает своего рода «черный ящик», из которого сюрпризы сыплются один за другим.

ПОЛОВОЙ ДИМОРФИЗМ ПОВЕДЕНИЯ

Рассматривая поведение собаки, очень часто приходится отдельно говорить о кобелях и отдельно о суках. Это необходимо, поскольку поведение двух полов разнится настолько сильно, что порой кажется, будто речь идет о разных видах животных. Разумеется, подобный диморфизм возник неслучайно. Кобели и суки выполняют совершенно разные задачи в популяции в целом и в своей стае.
Кобели поддерживают территориальную структуру популяции, осваивают новые места обитания, исследуют незнакомые предметы и явления. Им свойственно упорство и любознательность, но одновременно и прямолинейность.
Именно кобели способны распределять в стае жизненно важные ресурсы с минималь-ными потерями для всех участников. Это им удается благодаря сложной иерархической сис-теме. Сама же система иерархии работает, опираясь на развитый «язык» демонстративных поз, жестов, дистантных звуковых и, судя по всему, запаховых сигналов. Таким образом, в норме кобели в своих социальных взаимодействиях высокоритуализированны.
Основная задача сук – рождение и воспитание молодняка, передача традиций стаи. Для достижения этой цели поведению сук приходится быть консервативному по существу, но очень гибкому в методах. В любом конфликте для суки важно не самоутверждение, но дос-тижение цели. Именно поэтому при высоком уровне агрессивности суки не склонны идти напролом, для них гораздо важнее сохранить себя, в ряде случаев эту задачу они могут ре-шить и ценой жизни щенков. С точки зрения сохранения вида это решение безупречно: здо-ровая половозрелая сука принесет помет щенков самое большее годом позже, тогда как изу-веченная, скорее всего, не сможет родить либо вырастить потомство.
Для сук поддержание иерархической системы никогда не является задачей первооче-редной, поведение их гораздо менее ритуально, чем у кобелей.
Различия в поведении полов позволяют осуществлять своеобразное разделение труда. Помимо этого, наличие в стае животных со значительными различиями в стратегии и такти-ке поведения дают возможность этой стае гибко взаимодействовать с окружающим миром, решать значительный спектр задач.
Однако, по всей видимости, есть еще более глубокие причины диморфизма поведения. Их очень интересно объясняет теория В.А. Геодакяна (по И.К. Акоеву и Л. В Алексеевой, 1985), который подробно исследовал проблему неравноценности полов и показал целесооб-разность этого явления для существования вида.
В процессе эволюции мужские и женские организмы играют разные роли.
Известно, что на всех этапах онтогенеза смертность самцов выше, чем самок. Несмотря на то что в период эмбрионального развития мужских эмбрионов гибнет больше, чем жен-ских, доля рожденных самцов несколько превышает долю рожденных самок. Однако уже к моменту прекращения молочного вскармливания количество кобелей и сук в пометах урав-новешивается.
Анализ пороков развития эмбрионов и новорожденных показал, что для самок харак-терны пороки атавистического характера, в то время как для самцов – оригинальные пороки, носящие футуристический характер и являющиеся как бы пробами и ошибками эволюции. В следующие возрастные периоды самцы гибнут как от подобных пороков развития, так и вследствие более высокой, чем у самок, активности.
Согласно Геодакяну, женский пол обеспечивает количественную сторону процесса – чем больше самок, тем выше для вида шансы для выживания и размножения. Женский пол сохраняет консервативные программы вида и обеспечивает их передачу потомству. Поэтому биологически выгодно, чтобы женские особи были менее изменчивы и более устойчивы ко всяким воздействиям.
Мужским особям свойственна более высокая изменчивость, которая обеспечивает вы-живаемость вида и его адаптацию к условиям среды. Самцы первыми реагируют на неблаго-приятные воздействия: часть из них погибает, оставшиеся в живых передают свои признаки, оказавшиеся полезными в данных условиях, потомству. Потеря самок сказывается только на возможном числе потомков. Потеря наименее приспособленных к данным условиям самцов способствует изменениям качества потомства в нужном направлении, приносит пользу виду, способствуя его адаптации, обеспечивая эволюцию.
Таким образом, самцы представляют собой как бы модель, на которой природа испы-тывает различные изменения, могущие иметь значение для эволюции вида. Они представля-ют лабильную часть популяции, ее передовой отряд, продвинутый далеко вперед навстречу факторам среды. Между ними и золотым ядром популяции – самками – существует опреде-ленная дистанция, необходимая для отбора из многих вариантов самцов наиболее удачных и достойных для включения в генофонд вида.
Принимая теорию В.А. Геодакяна и рассматривая диморфизм поведения с этой точки зрения, можно говорить о направлении эволюции поведения собаки. Похоже, что вид разви-вается в сторону повышения социальности, усложнения структуры стай, увеличения ритуа-лизованности взаимоотношений.

СЛАГАЕМЫЕ ПОВЕДЕНЧЕСКОГО ПОРТРЕТА

Следует подчеркнуть, что «собака вообще» – понятие совершенно абстрактное, хотя бы потому, что у разных пород разное происхождение и разное применение. Вот почему чело-век, желающий завести «просто собаку», ставит задачу принципиально невыполнимую, с тем же успехом он мог бы говорить о животном вообще. Особенности поведения определяют условия содержания, выращивания, воспитания и дрессировки. Можно возразить: «А как же дворняга – собака без роду и племени, неизвестного происхождения?» Тем не менее даже дворняги не могут претендовать на то, чтобы олицетворять собаку вообще. В их поведении причудливо и непредсказуемо смешаны признаки, характерные для разных групп пород. В том-то и проблематичность использования дворняжки для сколько-нибудь серьезных целей, что поведение ее непрогнозируемо, а столь известная сообразительность направлена прежде всего на удовлетворение собственных нужд.
Породы собак классифицируют самыми разными способами: по происхождению (группа пород), по пользовательным качествам (для охоты, розыска, работы по человеку), комбинируя эти характеристики. Выбор по пользовательным качествам более практичен, поскольку вынуждает будущего владельца сформулировать, что же он хочет от собаки, но тоже достаточно ограничен, поскольку, помимо рабочих качеств, есть и иные особенности поведения. Кроме того, этот подход оказывается совершенно неприменим, когда речь идет о выборе собаки-компаньона.
На наш взгляд, наиболее значимым для совместной работы, для контакта с собакой до-вольно ограниченный набор психофизиологических характеристик, комбинация которых дает практически все разнообразие, свойственное отдельным породам. Выраженность признаков может колебаться в очень широких пределах. Разумеется, существуют и иные схемы характеристик, значимых для пользователя.

Отметим, дабы не вводить читателей в заблуждение, что предлагаемая нами классифи-кация основана именно на происхождении групп пород и не всегда совпадает с классифика-цией, официально принятой FCI. Каждая из существующих классификаций пород отвечает определенной задаче, для наших целей наиболее удобно разделение пород по происхожде-нию.
Разумеется, в пределах группы разные породы различаются по поведению, хотя и не столь сильно, как по экстерьеру. Тем не менее одни характеристики встречаются очень ред-ко, другие часто, третьи же являются типичными, наиболее распространенными. В «портре-тах» групп пород мы будем описывать наиболее типичных представителей данной группы.
Итак, первичные, самые древние группы пород.
Молоссоиды – потомки собак, заключивших с человеком союз для совместной охраны жилища. Обоняние неплохое, но используются ограниченно в связи с особенностями анато-мии, с одной стороны (многие породы короткошеи и/или короткоморды), и со спецификой применения, с другой стороны. Эти собаки используются как караульные, волкодавы, тело-хранители – как травильные собаки, но уж никак не в качестве ищеек. Блок на агрессию против человека снимается достаточно легко. Очень высока социальность, собаки прекрасно работают сообща, стаи обладают сложной структурой. Территориальность доведена почти до абсурда, на своей территории мастиф при минимальном обучении готов охранять от чужих все, вплоть до бабочек и капусты на грядке; частная («наша с хозяином» или «нашей стаи») собственность для этих собак свята. Охотничье поведение можно при желании развить, но для этих пород охота – не пунктик, хотя все травильные собаки обязательно несут кровь мас-тифов: бой с крупным и опасным зверем – вот еще одна их специальность. Подвижность нервной системы хорошая. А вот легкость переключения внимания невысока: уж ежели мас-тиф чем-то занялся, то он свое занятие до логического завершения доведет, будь то подкоп под забором либо преследование преступника. Некоторая аффектированность встречается редко у сильно декоратизированных пород, да и то по сравнению с «декоратами» иного про-исхождения крошки из клана мастифов очень сдержанны. Инфантильность для всех пользо-вательских пород абсолютно исключена – собаки самостоятельны до предела.
Охотники лесостепей и степей. Эта группа очень быстро распалась на две, более узко-специализированные, – на борзых, охотившихся на открытых просторах, пользуясь преиму-щественно зрением, и на гончих, преследовавших дичь в «крепких», заросших местах соот-ветственно преимущественно с помощью обоняния.
Борзые. Обоняние развито умеренно, более того, в европейской селекции специально отбирали собак, не пользующихся чутьем, – вся работа в идеале должна идти только взря-чую. В результате зрение великолепное, собака видит движущийся объект за несколько ки-лометров. Агрессия на человека заблокирована настолько крепко, насколько это вообще воз-можно: чужой человек может увести борзую, просто взяв за ошейник, и та, скорее всего, молчком пойдет. Пока с борзыми всерьез охотились, за попытку укусить человека собаку убивали на месте. Социальность высокая, детали внутристайных отношений отличаются от свойственных мастифам, но борзые по-настоящему стайные собаки. Территориальность раз-вита очень слабо: могут защищать свою территорию от чужих собак, защита от людей – ред-кость. Охотничье поведение: единственная группа пород, чей комплекс охотничьего поведе-ния сохранен селекционерами в полном объеме. Зверь должен быть обнаружен, догнан, схвачен и умерщвлен. При этом изящно была решена сложная задача: охотничье поведение совершенно отделено от пищевого. Самостоятельно пойманную добычу борзая не только не ест, она даже не портит шкурку зайца, а ведь та рвется, как папиросная бумага. Подвижность нервной системы хорошая, это естественно для собаки, которая должна ловить добычу опи-санным способом; после неудачной ловли собака быстро успокаивается и вновь готова к ра-боте. Легкость переключения внимания достаточно высокая. Аффектированность низкая, собака зачастую производит впечатление полностью погруженной во внутренний мир, впрочем, мелкие породы бывают более аффектированными. Инфантильность несвойственна, собаки настолько самодостаточны, что зачастую возникает вопрос: а нужен ли им хозяин? Когда бы не запрет на поедание собственной добычи, так иным собакам, возможно, и он и вправду не был бы нужен – уж очень хороша борзая в роли специализированного охотника. Отметим особо, что породы, уклоняющиеся в декоративность, поневоле испытывают изменение свойственного группе портрета – могут возникать инфантильность, аффектированность. Вообще о породах декоративного направления, о сходстве в чертах их поведения мы поговорим отдельно, поскольку картина тут наблюдается сходная, независимо от происхождения.
Гончие. Обоняние развито в превосходной степени, это, образно говоря, основной ра-бочий инструмент этих собак. Агрессия на человека редка, но может проявляться, причем в поведенческом контексте, мало свойственном собакам других групп пород: гончая вполне может воспринимать человека как объект охоты, если ей такую идею внушить. Социальность высокая. Территориальность – понятие практически неведомое для большинства охотничьих пород гончих: где жить, в каком окружении, кто из четвероногих и двуногих рядом – все неважно, лишь бы гонять зверя по лесу. Исключение составляют тяжелые кровяные гончие, в чьих предках есть мастифы. Охотничье поведение: в нем вся жизнь собаки, при этом большинство гончих специализировано лишь на преследовании, поимка зверя – дело травильных собак, зато преследовать они могут до полного изнеможения. Подвижность нервной системы невысока, процессы торможения включаются достаточно тяжело, уж если собака взяла след, она будет по нему идти не отвлекаясь. Гончая не слишком быстро переключает внимание: собака настолько увлекается преследованием, что волки, бывает, просто дожидаются, пока работающая собака пробежит мимо, и режут ее. Так же поступают нечистые на руку охотники: снимают чужую собаку с гона, и та покорно следует за новоявленным хозяином. Аффектированность выражена слабо, один из немногих способов заставить собаку показать свои чувства – начать собираться на охоту; возбуждение обычно проявляется в лае, хотя выведены и породы гончих, голоса не отдающих. Инфантильность этим породам не присуща.
Охотники тайги: так же как борзогончие, на почве охоты на крупного зверя заключили союз с людьми древние шпицы. Ныне выделяют собственно шпицев Западной Европы и отечественных лаек, по поведению они различаются несущественно. Обоняние острейшее – эти собаки живут в мире запаха, для них он очень важен. Агрессия на человека выражена относительно слабо, скорее как мера самозащиты; у ряда пород блок абсолютный – собака ни при каких обстоятельствах человека не укусит. Социальность сильно варьирует в зависимости от характера использования: у чисто охотничьих пород она выражена средне, у тягловых и упряжных – очень высоко, их работа без общих усилий и координации действий невозможна. Территориальность весьма специфична: охраняемый участок мал, и оберегают его прежде всего от собак. Охотничье поведение: все зависит опять-таки от характера использования. У пород, применяемых прежде всего в качестве ездовых, охотничье поведение или ослаблено, или просто подавлено, промысловые собаки являются прекрасными охотниками за самой разнообразной добычей. Интересен характер охотничьего использования: лайка или охотничий шпиц обнаруживают добычу, используя и зрение, и обоняние, и слух. Далее добычу активно облаивают, отвлекая ее внимание и не давая уйти с места до подхода охотника, крупного зверя в случае острой необходимости несколько лаек, ловко уворачиваясь, хватают зубами. Подвижность нервной системы и легкость переключения внимания высокие. Аффектированность проявляется только в облаивании. Инфантильность, разумеется, отсутствует, собаки превосходно работают самостоятельно, не нуждаясь в поминутных подсказках человека.

Собак классифицируют еще и по рабочему использованию, что далеко не всегда совпа-дает с классификацией по происхождению. Следует учитывать очень важный момент: за редчайшими исключениями, каждая порода была сформирована для вполне определенных задач, комплекс которых уместно будет называть «идеей породы». В него входит, прежде всего, требуемое от собаки поведение и функциональность анатомии и морфологии. Лишь малая доля поведенческих признаков является незначащей, – пользователю породы, скорее всего, не важно, умеет ли собака тоненько скулить, если ее основной задачей является, на-пример, охрана стада. Отметим, кстати, что в породе с иной «идеей» поскуливание может быть весьма «весомым» селекционным признаком.
Здесь уместно подчеркнуть отличия так называемой народной селекции от заводской. Для пород народной селекции характерны функциональность, единообразие поведения и четкая наследуемость его основных характеристик при большом разбросе нефункциональ-ных экстерьерных признаков.
При заводской селекции «идея породы», как правило, включает и определенные черты экстерьера. Изменение облика породы происходит быстро, зачастую под влиянием моды, что сильно осложняет отбор по поведению. В результате некоторые, разумеется не все, заво-дские породы, очень быстро пройдя стадию только питомнического разведения, когда все селекционные критерии выдерживаются строго, распадаются (внешне пока незаметно) на две субпопуляции: часть собак продолжают использовать по непосредственному назначе-нию, других же применяют для спорта (не худший вариант) либо как животных сугубо деко-ративных.
Вот с последними-то собаками возникает масса проблем. Внешне они сохраняют все черты экстерьера, присущие изначальной породе, во многих случаях экстерьер их даже более элегантен по сравнению с чисто пользовательными собаками. Однако очень быстро, буквально через несколько поколений, в отсутствие надлежащего отбора сложнейший поведенческий комплекс начинает «рассыпаться». Ряд поведенческих черт утрачивается, приобретаются другие, ранее не свойственные породе. Дольше всего сохраняются признаки, свойственные группе пород и лежавшие в основе «идеи породы». В результате под одним названием одновременно существует две породы, сходные внешне (подобное не раз происходило с охотничьими и служебными собаками эффектной наружности), и человек, выбиравший породу по ее поведенческому портрету, может быть всерьез разочарован.
То, что признаки, определяющие «идею породы», утрачиваются последними, следует помнить, имея дело с любой декоративной породой. Чтобы представлять себе ее поведение, необходимо знать, кто были ее рабочие предки, какова идея создания тех пород. Что далеко ходить, немало владельцев пуделей удосуживается выяснить, какова же «идея» этой очаро-вательной породы, лишь всласть намучившись с манерой их красавца кидаться очертя голову в болото. А «идея-то», оказывается, простая: в предках пуделя была птичья водяная собака – азартный апортировщик дичи с воды.

ПСИХОФИЗИОЛОГИЧЕСКИЕ ПРИЗНАКИ И ТИП ИСПОЛЬЗОВАНИЯ СОБАКИ

Кратко опишем основные типы рабочего использования и специализации и разберем, каких поведенческих особенностей они требуют от собаки. Оговоримся сразу, что мы рас-сматриваем лишь породы, сохраняющие четкие портреты, что обеспечивается либо с помо-щью приемов народной селекции, либо на основании прохождения специально подобранных тестов. Упрощенно говоря, мы не будем принимать во внимание существование злобных к человеку сенбернаров или не преследующих зайца борзых. Собаки неопределяемых пород тем более не являются объектом исследования.
В нашей стране исторически сложилось деление собак на четыре категории использо-вания: служебные, охотничьи, спортивные и декоративные. Вот в этих рамках и рассмотрим, каких именно особенностей поведения данные службы требуют от собаки.
Служебные собаки. Общими для всей этой большой группы пород являются следую-щие признаки: легкость снятия блока на агрессию против человека, достаточно сильное по-давление охотничьего поведения, сильная и подвижная нервная система. Самые разные по-роды использовали в качестве служебных с давних времен, – собственно говоря, караульная служба была в основе одного из союзов собаки и человека. В ходе истории появлялись новые службы; некоторые из ранее существовавших переставали быть актуальными, соответственно угасали или видоизменялись старые породы, возникали новые, более специализированные. Остались в прошлом одетые в защитные доспехи боевые молосские и эпирские собаки, нет больше цепных меделян – верных охранников купеческого добра, зато бурно развиваются овчарки, в том числе наиболее популярная из них немецкая, доберман, многие другие породы. В XX в. стали актуальными такие службы, как минорозыскная, поиск утечки газа, наркотиков и многое другое.
Здесь уместно, пожалуй, сделать небольшое отступление. В среде собаководов служеб-ного направления твердо укоренилась парадоксальная мысль, что существуют некие универ-сальные служебные породы, более того, что хорошо бы создать «самую универсальную». При этом многие даже из серьезных селекционеров отказываются видеть, что служебное со-баководство проходит стадию, которую охотничье собаководство миновало еще в XVIII–XIX в., – стадию все более усиливающейся специализации. И это совершенно нормальный путь развития пород. Ведь что такое универсальная собака? Это, по определению, животное, умеющее делать все: и по следу идти, и преступника задержать, и свободным окарауливани-ем заняться, и выполнить еще с десяток не менее сложных заданий. Однако любая сложная работа требует не только тщательного и длительного обучения, но и определенной предрас-положенности (физической и психической) к выполнению именно этой работы. Почему мы ожидаем, что животное, умеющее все понемногу, каким-то мистическим образом сможет превзойти животное, отобранное и выращенное специально для конкретного, относительно узкого круга задач? В том-то и дело, что служебное собаководство развивается по пути более четкого разделения разных пород по областям применения, по пути повышения специализа-ции. Давайте убедимся в этом.
Оговоримся, что мы не придерживаемся с точностью до буквы названий служб, ранее входивших в перечень специальных для служебных собак, хотя бы потому, что времена ме-няются и в соответствии с этим меняются и службы. Мы будем говорить лишь о принципи-альных запросах конкретной службы и о соответствующих психофизиологических призна-ках собак, пригодных для нее.
Патрульная служба подразумевает совместный обход собаки и ее проводника (вла-дельца) некой охраняемой, но необязательно огороженной территории. Таким образом, обо-няние желательно, поскольку возможен поиск «нарушителя» (будем называть так по старин-ке объект воздействия служебной собаки) в темноте или непросматриваемых участках. Блок на агрессию снимается легко, – скорее всего, нарушителя придется задерживать до подхода проводника. Социальность не имеет большого значения, территориальность, как ни парадок-сально, тоже: ведь завтра, возможно, патрулировать придется в другом месте. Никакого охотничьего поведения: хорош патрульный, с азартом разыскивающий ежика в кустах, пока преступники разбираются с его хозяином. Подвижность нервной системы должна быть вы-сокой, равно как и легкость переключения внимания, – ведь ситуация постоянно меняется или может измениться в любой момент. Аффектированность в разумных пределах необхо-дима, собака должна уметь легко показать свое состояние: будь то настороженность, неуве-ренность или готовность кинуться немедленно в бой. Инфантильность тоже требуется: соба-ка не должна быть слишком самостоятельной и самоуверенной. Плюс к инфантильности следует обязательно развить контактность, умение взаимодействовать, ведь суть работы именно в срабатывании пары человек – собака.
Караульная служба: самостоятельная охрана собакой территории при минимальном контроле человеком. Обоняние может быть развито средне, поскольку иметь дело с очень старым следом собаке не приходится. Блок агрессии снимается легко. Социальность может быть выражена, в случае работы нескольких собак, либо не выражена – при одиночной. Тер-риториальность обязательна, и чем она выше, тем лучше: собака должна иметь очень силь-ный стимул для охраны, проще всего, когда охраняемый объект и есть стимул. Охотничье поведение нежелательно. Подвижность нервной системы не является самой важной характе-ристикой, а вот легкость переключения внимания обязательна. Аффектированность требует-ся умеренная; собака должна сигнализировать лишь при сильном эмоциональном напряже-нии, в противном случае на пустобреха просто перестанут обращать внимание и к собаке не подойдут именно тогда, когда это действительно необходимо. Инфантильность выражена минимально: собака в одиночестве должна чувствовать себя комфортно и самостоятельно принимать решения.

«ДЕЛО ЖИЗНИ»

Несколько раз в различной связи упоминалось, что у каждой собаки должно быть ее главное дело, – ведь и роль, и само существование в стае неразрывно связаны с определен-ными обязанностями.
Возникает вполне логичный вопрос: а зачем собаке вообще что-то делать, если хозяин готов кормить, поить и холить ее просто за то, что она есть? Ведь действительно подавляю-щее число собак-горожан являются компаньонами, их заводили не для работы, а для души. Это прекрасно, но... Такая жизнь совсем не отвечает нуждам собаки. Животное, получающее жизненные блага на «блюдечке с голубой каемочкой», оказывается на самом деле глубоко несчастным или, во всяком случае, неблагополучным. Хозяин считает, что собака «с жиру бесится», – ее балуют, а она, точно назло, все рвет, портит, то и дело огрызается. Возможен, впрочем, очень мирный вариант: собака-бездельница быстро жиреет в самом прямом смысле этого слова, ее ничто не интересует, кроме одного – покоя. Жизнь такой собаки редко оказы-вается долгой; общение с ней до крайности неинтересно. Так чего же все-таки не хватает этим собакам, у которых все есть?
Догадаться нетрудно – им не хватает дела, неких обязанностей, придающих жизни цель. Рассмотрим, какие основные потребности организма требуют удовлетворения в этом случае, попытаемся понять, что такое скука по-собачьи.
Прежде всего, собака, как хищник-загонщик, нуждается в достаточной физической на-грузке. Для собаки бег, длительные динамические усилия – норма. Мышцы должны получать нагрузку, энергично работать. Для собаки длительный отдых, отсутствие движения несвойственны, естественны для нее чередование периодов отдыха и быстрого активного движения. Когда с собакой мало гуляют, ее потребность в движении не удовлетворяется, и собаке приходится восполнять ее, бегая по дому, путаясь под ногами у домочадцев, нанося урон обстановке (грызть мебель достаточно серьезная нагрузка, по крайней мере, для челюстей). Казалось бы, выход прост – сейчас в изобилии появились тренажеры для собак, остается только подобрать подходящий, и собаке обеспечена нормальная физическая нагрузка.
Это верно лишь отчасти. Чем взрослее, самостоятельнее и интеллектуальнее собака, тем быстрее надоедает ей тренажер и она учится, как избежать работать на нем. Одни собаки находят точку равновесия, другие – иные способы затормозить ленту дорожки. Оказывается, что для собаки вовсе не привлекательно проводить время в совершенно бесцельном с ее точ-ки зрения беге. Почему?
Здесь мы подходим к следующей потребности. Собаке необходимо получать новую информацию, чтобы чувствовать себя комфортно. Любая депривация, как мы говорили, при-водит к значительному напряжению и закономерно вызывает отклонения в поведении. Вот почему тренажер не является панацеей для собаки-компаньона. Работая на нем, она не при-обретает никаких новых знаний, а положительных эмоций за счет получения «мышечной радости», так называл удовольствие от физического труда академик Павлов, оказывается не-достаточным. Для собаки важно не просто физическое упражнение, но упражнение, которое связано еще и с получением некой новой информации, с решением какой-то задачи.
Присмотримся к поведению собаки на прогулке, особенно в незнакомом месте: она все время что-то исследует, принюхивается: то примется рыть землю, то грызть ветку. Длитель-ные прогулки удовлетворяют информационный голод собаки, однако часто устраивать их может отнюдь не каждый владелец, кроме того, чем лучше собака знает территорию, чем чаще с ней гуляют на одном месте, тем меньше времени у нее занимает исследование. У со-бак хорошая память, и они в состоянии запоминать значительный объем сведений о знако-мой местности. Необходимо разнообразить места прогулок, что сделать достаточно сложно.
Обработка информации и успешное решение задач непосредственно связаны с удовле-творением потребности в повышении самооценки и статуса. Любая здоровая собака добива-ется определенного социального статуса и при возможности повышает его. Решение этой задачи сопряжено не только с прямой «борьбой за власть». Гораздо чаще высокого социального статуса добиваются особи, умеющие делать нечто, полезное для стаи, причем делающие это лучше, надежнее.
Решение слишком простых задач, доступных каждому члену стаи, ничего не дает для социального продвижения. Ни один молодой кобель не останавливается на доминировании над щенками – он стремится приобрести пусть невысокий, но все же взрослый ранг.
Дав собаке достаточно трудную для нее, но решаемую задачу, некую службу, хозяин предлагает ей обрести вполне определенное, только ей принадлежащее место в семье-стае. Мы особо подчеркиваем, что задача должна быть сложной, но посильной: невозможность справиться с проблемой, сильные отрицательные эмоции оказываются столь мощным отри-цательным подкреплением, что животное отказывается от дальнейших попыток решить за-дачу.