До последнего времени поведение собаки рассматривали с сугубо утилитарной точки зрения: как использовать ту или иную природную поведенческую особенность, как вынудить животное в большинстве случаев поступать полезным для хозяина образом. Собаку рассматривали как некий инструмент либо игрушку и относились соответственно: не будет же психически здоровый человек задаваться вопросами: а что испытывает во время работы лопата или рубанок? – точно так же игрушка должна развлекать, забавлять, но характер забавы выбирает, разумеется, играющий. Лишь общая гуманизация общества, повышение культуры вызвали интерес к естественному поведению животного, к корням этого поведения и к возможностям более тонкого взаимопонимания с собакой. Это принципиально новый подход к отношениям человек – собака, он только начинает завоевывать свое место под солнцем.
Совершенно неверно полагать, что если собака заведена «для души», то не надо прила-гать никаких усилий для достижения гармоничных отношений: пусть любимица лежит на диване, вкусно ест, сладко пьет и радуется жизни. Да не будет она радоваться жизни: собака – животное деятельное, ей необходима некая цель, на которую она могла бы направить свою физическую и психическую энергию. И долг хозяина – найти ей такое дело: удобное и при-ятное для них обоих, так чтобы оно соответствовало ее возможностям и способностям. Если этого не сделать, собака найдет занятие сама, а вот понравится ли оно хозяину – вопрос, ко-нечно, интересный...
Жизнь бок о бок с другим существом не может проистекать бесконфликтно: несогласие по разным вопросам – это норма, а вот оставлять проблемы нерешенными – грубейшая ошибка. Даже совершеннейший на первый взгляд пустяк может стать началом цепи кон-фликтов: обиды, непонимания, – стычки будут накапливаться в памяти обоих партнеров и рано или поздно приведут к взрыву. Да и жить в состоянии эмоционального дискомфорта тоже не сахар! Постоянный фон отрицательных эмоций чреват такими неприятностями, как психосоматические заболевания: язвы желудка, мигрени, усиление метеопатии, – этим стра-дают и люди, и собаки. Конфликты чаще всего уходят корнями в незнание психологии, осо-бенностей поведения собаки, когда ее владелец ведет себя с ней непонятно, неправильно, несправедливо с точки зрения животного.
Раздающиеся с недавних пор призывы: «Думайте по-собачьи», конечно, хороши и пра-вильны, только для этого надо уметь наблюдать, надо обладать определенной научной базой, позволяющей выделять существенное, сопоставлять и связывать, казалось бы, разнородные проявления. К тому же всегда остается совершенно справедливый вопрос: «А то, что делает моя собака, – это нормально? Другие делают то же самое или нет?»
Логичным представляется обращение к специальным пособиям по воспитанию и дрес-сировке собак: уж их-то авторы не дилетанты, они умеют наладить контакт с животными, добиться своего и имели дело не с одной собакой. Все верно, за исключением одной детали: подавляющее большинство пособий написано практиками, которые какие-то свои приемы переняли от предшественников, что-то нашли сами, но почему это работает, зачастую объяс-нить затрудняются. Во все времена появлялись люди, которым общение с животными дава-лось легко, они понимали четвероногих – будь то собаки или крокодилы – на подсознатель-ном уровне, чисто интуитивно зная, что нужно сделать сейчас, а чего нельзя делать никогда. Такие талантливые люди готовили собак для различных служб, в первую очередь, конечно, для войны, охоты; они могли подробно описать, как работать с собакой, не объясняя, почему именно так.
Серьезные владельцы, осознающие свою ответственность не только за собаку, но и пе-ред ней, стараются избегать ошибок, учась на чужих примерах, изучают специальную лите-ратуру. К сожалению, старания этих людей далеко не всегда приводят к желаемым результа-там. Сейчас в среде собаководов часты стали разговоры о проверках ВНД (типов высшей нервной деятельности), об условных рефлексах, агрессии, иерархии и прочих научных поня-тиях. Беда только, что частенько научные термины применяют буквально по поговорке: «Слышал звон, да не знает, где он». Допустим, прочел человек какую-нибудь научно-популярную статью либо слышал разговор, доклад профессионалов, где ему встретилось «умное» слово, которое, исходя из контекста, обозначало некое понятие, – и все, процесс за-вершен! Отныне он свято, что называется, до конца дней своих уверен, что агрессия – это драка и очень плохо (либо очень хорошо, в зависимости от породы), а беготня за нарушите-лем с финальным хватанием собакой рукава и есть проверка ВНД, и ежели она рукав берет, то ВНД сильная, а ежели нет – то слабая. Не ясно, правда, какие тогда еще остались пробле-мы у институтов, изучающих эту самую ВНД, но это уже нашего «научно подковавшегося» владельца не интересует.
Хаотическое извлечение терминов для объяснения поведенческих феноменов плохо еще и тем, что разные научные школы, изучающие поведение, под одним и тем названием могут понимать разные вещи, а одни и те же явления именовать по-разному. Наконец, со-временная наука часть терминов, встречающихся в литературе, может не использоваться, поскольку с течением времени стало понятно, что они неинформативны. И самое главное – существующие исследовательские школы возделывают, образно говоря, научное поле в разных его частях и в разных направлениях, поэтому одни ученые больше внимания уделяли одним группам явлений, другие – другим, изучали их под разными углами зрения. Разобраться во всем этом неподготовленному читателю оказывается просто невозможным, он запутывается в терминах.
Исходя из этого, авторам представляется необходимым создать сводку поведения до-машней собаки, показав, как важные для собаковода понятия корреспондируются друг с дру-гом. В свое время объектами наших собственных научных исследований были не только различные породы собак, но и их дикие сородичи из семейства Волчьих (Псовых в устаревшей номенклатуре): самих волков, лисиц, песцов, шакалов, енотовидных собак. Сопоставление поведения близкородственных видов помогло лучше понять основы поведения собаки; отличия, связанные с тем, что она – животное домашнее, приблизили нас к пониманию, как функционирует сложнейшая программа, именуемая поведением.
Однако, на наш взгляд, необходимо создать не просто сводку, учитывающую, кто из известных физиологов, бихевиористов, этологов, зоопсихологов что сказал о собаке. Этого недостаточно: с одной стороны, слишком много белых пятен остается, с другой стороны, практику-собаководу вряд ли когда пригодятся сведения по цитоархитектонике (особенно-стях клеточной структуры) головного мозга, либо по полиморфизму белков главного ком-плекса гистосовместимости.
Нужна модель поведенческого акта, адаптированная для практического применения. В модель, предлагаемую нами, укладываются все наблюдавшиеся авторами феномены, более того, применение ее для анализа при работе с так называемыми проблемными собаками по-зволяло добиваться отличных результатов. Возникновение взаимопонимания, умение знать заранее, что сделает собака, почему и как именно она среагирует на действия другой собаки или человека, раскрывают перед владельцем поистине новые горизонты. Это, пожалуй, единственный надежный способ научиться не только «думать по-собачьи», но и «говорить с ней на одном языке».
Применение модели бессмысленно без знания того, что есть норма поведения для соба-ки, что именно присуще ей от природы. Необходимо выделить основные поведенческие блоки или сложные комплексы поведения, посмотреть, как они развиваются, видоизменяются и взаимодействуют по мере взросления собаки. Без представления онтогенеза (процесса индивидуального развития) поведения бывает сложно понять, как возникает та или иная поведенческая реакция, насколько она важна для нормального функционирования психики собаки, как развивается патология.
Мы не ставили своей целью создать исчерпывающую теорию поведения животных и, конечно, не претендуем на знание истины в последней инстанции. Если бы одна из круп-нейших научных задач нашего столетия решалась легко, то не было бы, наверное, такого ко-личества институтов во всем мире, занятых именно проблемами поведения животных, и не работали бы над этой задачей ведущие биологи. В круг наших задач входило следующее:
– создать логически непротиворечивую модель поведенческого акта, обладающую про-гностическими возможностями;
– дать возможность собаководам, не преодолевая серьезных терминологических слож-ностей, ознакомиться с современными работами по поведению;
– указать на ряд антинаучных представлений, сохраняющихся в собаководстве;
– предложить некоторые общие подходы к обучению и дрессировке собак.
Мы будем весьма признательны читателям, которые смогут обнаружить неточности, опишут явления, которые выпали из нашего поля зрения, и ситуации, в которых модель не сработала при анализе.

Собака занимает совершенно особое место в жизни человеческого общества. Есть от-дельные личности, которые не испытывают никакого желания контактировать с собакой, даже терпеть ее вблизи себя, но в истории, пожалуй, крайне редки цивилизации, культуры, которые сумели бы в своем развитии обойтись без того или иного использования собаки, при этом в разных культурах собаки выполняли совершенно разные функции. Отношение к собаке в человеческом сообществе могло меняться от признания ее высочайшей ценностью до нечистого животного, тем не менее даже нечистое животное терпели, поскольку существовать без него было весьма проблематично. Подчеркнем, что культуры, не знакомые с собакой, так и не одомашнили других животных.
Похоже, что образование союза между первобытным человеком и прасобакой дало са-му идею одомашнивания животных, послужило одним из толчков к формированию культур скотоводов. Здесь и далее мы говорим о собаке как о союзнике, тщательно избегая самого слова «одомашнивание», и это неслучайно. Мы категорически несогласны с тем, что одо-машнивание было придумано неким нашим гениальным предком и проистекало по сенти-ментальной схеме: вот убил охотник волчицу, а деток ее пожалел, выросли волчатки, стали с ним в лес на охоту ходить, а уж их детки оказались собаками. Да принеси охотник из лесу хоть маленьких динозавриков, никакого одомашнивания из этого не вышло бы. Мы неодно-кратно писали уже на эту тему, но приходится повторяться вновь: из детеныша дикого жи-вотного, выросшего в доме человека, получается животное прирученное, но никак не до-машнее. Одомашнить можно не конкретного слона, осла или гепарда, одомашнить можно лишь популяцию, т.е. достаточное количество животных. Процесс этот длительный, тре-бующий определенных усилий, но самое главное – чтобы племя взялось за подобную работу, оно должно представлять конечный результат. А как, скажите, можно его представить, коли подобного никто никогда не делал. Может ли в голову охотнику, не знающему, что бывают животные, не боящиеся человека, послушные ему и зависящие от него, прийти мысль отловить, например, табун антилоп, доить (!), разводить и только избранных резать на мясо?! Да ему это и во сне не привидится – антилопу надо загнать в ловушку или убить любым иным способом, потом вкусно поесть – все! Вот держать пойманных животных в качестве запаса мяса – это было. Мысль же притащить в стойбище побольше хищников и кормить их мясом, которого и людям хватает не всегда, просто абсурдна!
Сама идея союзов между видами в ходе эволюции осуществлялась многократно. Всту-пают в союзы чаще виды хищников, имеющие несколько различные способы охоты на одну дичь. Например, хорь-перевязка ловит сусликов в подземных норах, а лисица, ориентируясь на звуки охоты, поджидает выпугнутых зверьков на поверхности. Иногда сотрудничают и нехищные животные: птица медоуказчик находит гнезда диких пчел и приводит к ним ме-доеда, тот мощными когтями выламывает соты; остатков его трапезы птице вполне хватает. Ряд примеров можно множить, они очень хорошо описаны в научно-популярной литературе, поэтому мы перейдем к союзу человека и собаки.
Появление современного человека по времени практически совпадает с возникновени-ем домашней собаки. Семейство Псовых достигло небывалого расцвета по палеонтологиче-ской шкале совсем недавно – в конце плейстоцена, когда существовал огромный спектр ви-дов: от некрупных кустарниковых собачек до пещерных гигантов. Однако наиболее типич-ные представители семейства являлись хорошо специализированными хищниками-загонщиками.

НЕКОТОРЫЕ БИОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ СОБАКИ

Собака и человек не просто разные виды – в ходе эволюции они разошлись в такой глубине времен, что ее и представить невозможно. У собаки иные физические возможности и соответственно потребности, сильно отличается восприятие окружающего мира. У нее свой биоритм, особенно отличается распределение активности в течение суток. В ходе со-вместной жизни ей приходится, конечно, подлаживать свой биоритм под хозяйский, но абсолютно идентичными они не становятся никогда. И еще, собака живет в ином темпе, чем человек, она быстрее растет и развивается, проходит расцвет сил и угасает. Это тоже необхо-димо помнить, ведь собака в разных периодах своей жизни вовсе не одна и та же, это похо-жие, но все же разные животные. Есть и еще целый ряд биологических особенностей собаки, о них мы поговорим в свое время, просто надо помнить, что собака вовсе не человек, сколь бы понимающим ни казался ее взгляд.
Тело животного прекрасно приспособлено для длительного бега, но бег не стал для не-го узкой специализацией, как это произошло с копытными. Передвижение на пальцах дает возможность бегать долго, с хорошей скоростью, но при этом сохраняется лишь чуть изме-ненная пятипалая конечность, способная к выполнению и других достаточно сложных дви-жений (лазить, копать, придерживать, помогать в бою). Там, где для копытного высочайшая скорость бега становится практически самым распространенным способом решать любую проблему (что бы ни случилось – беги!), значительно более универсальный хищник может использовать свои лапы как весьма разнообразный инструмент. Способность охотиться, пре-следуя, наложила достаточно сильный отпечаток на все сложение животного. Организм со-баки при длительном движении действует гораздо экономичнее, чем, например, у кошки, чья специализация – засады, но справедливо и обратное – собака не может долго лежать неподвижно, сохраняя рабочий тонус мышц.
Коротко упомянем особенности восприятия собаки.
Не совсем правильно утверждать, что зрение у собаки слабее, чем у человека, точнее сказать, что она видит окружающее принципиально иначе. То, что собака близорука и даль-тоник, верно лишь при первом приближении. Собака обладает отличным объемным зрением в секторе, находящемся впереди от головы, вполне возможно, что здесь острота ее зрения значительно выше, чем у человека, но на небольшом расстоянии. Сбоку от себя и вдаль со-бака видит контуры, практически не различая деталей, поскольку тут располагается зона плоского зрения, зато она отлично различает движущиеся объекты даже на большом рас-стоянии, само поле зрения у нее шире.
Относительно цветного зрения: поскольку собака сумеречный хищник, для нее особен-но важна острота зрения при недостатке освещенности, расплатой за это является увеличе-ние доли светочувствительных палочек за счет доли цветочувствительных колбочек в сет-чатке глаза. И это логично: хищнику не так важны оттенки цвета, как растительноядной обезьяне, зачастую определяющей пищевую ценность плода либо ростка именно по тончай-шим оттенкам его окраски.
Что обоняние у собаки острое – известно всем, но вот насколько? Все новые работы в этой области дают все новые данные. Количество запахов, которые собака различает легко, просто огромно, при этом дальность распознавания запаха, сила обоняния все еще не уточ-нены.
Слух позволяет собаке воспринимать звуки в гораздо более широком диапазоне, чем это может сделать человек. При этом пусть несколько хуже хищника-засадчика, но собака может использовать свои ушные раковины как локаторы, определяя местонахождение объ-екта и расстояние до него.
Важным для собаки оказывается осязание, поскольку оно позволяет определить качест-ва объекта при тесном контакте с ним. Особенно хорошо развиты специальные осязатель-ные волоски – вибриссы, расположенные на морде. Касаясь ими, собака может составить детальное представление об окружающем, которое, похоже, не менее точно, чем получаемое человеком при ощупывании чего-либо кончиками пальцев.
Особо надо отметить, что собака обладает в норме более низкой, чем человек, болевой чувствительностью, при этом разные участки тела чувствительны к боли и повреждениям неодинаково. Наиболее хорошо защищены от травм голова, шея, грудь, передняя часть спи-ны, а вот живот уязвим очень сильно. Пожалуй, самая чувствительная к боли, наиболее легко травмируемая и оберегаемая часть тела – конечности. Обратите внимание, как в драке собаки оберегают ноги от возможных укусов противника. Подчеркнем, что сама попытка атаковать ноги указывает на серьезность схватки, на то, что бой нацелен на увечье соперника, – ведь любая достаточно серьезная травма превращает быстроногое псовое из добычливого охотника в хромого калеку, удел которого подбирать чужие остатки и пробавляться падалью. Лишь в городах с изобилием свалок и сердобольных людей, подкармливающих бездомных собак, часто встречаются дворняги с зажившими переломами, весело скачущие на трех ногах. Там же, где собака добывает пропитание охотой, подобных картин не увидишь.
Собака – хищник сумеречный, ее суточный ритм, как мы уже говорили, отличен от присущего человеку, но кардинального несовпадения тут нет. Часы утренней и вечерней активности оказываются приемлемыми для обоих видов, дневной отдых собаки человеку не мешает. К тому же обладая неглубоким, легко прерывающимся сном, собака быстро перехо-дит к активности в любое время суток, когда это потребуется. Наиболее удобным для чело-века оказалось именно бодрствование собаки в темный период суток – в это время она не только активна, но еще и наиболее насторожена, тревожна, что делает ее бесценным кара-ульщиком.

Итак, мы кратко сформулировали, в чем заключаются особенности собаки как хищни-ка. Теперь обсудим, что же дало возможность образовать самый продуктивный и долговре-менный союз двух видов, который когда-либо существовал в природе.
Начнем с простого – размеров. Собака – хищник средних размеров, чей вес обычно меньше, чем вес среднего же человека. Это весьма важное обстоятельство. Здесь уже кроется ответ на то, кто не был предком собаки: ни одно мелкое животное не могло заинтересовать доисторического человека как серьезный помощник на охоте. Да, подобные шустрые зве-рюшки несомненно могли поднимать изрядный шум при заходе на их территорию, работали, так сказать, охранной сигнализацией, но эта же поведенческая реакция свойственна массе других видов зверей и птиц, ни о каком одомашнивании которых не было и речи. Любой человек, живущий в окружении природы, с первых шагов учится понимать, что делают его четвероногие и пернатые соседи, но это не значит, что он стремится их всех переселить в свой дом.
Привлекательной кажется мысль заручиться поддержкой пещерных гигантов – зверей изрядного веса и роста, огромной силы. Но что может им дать человек? Немножко объедков – несерьезное предложение, поскольку любой союз между двумя видами должен быть взаи-мовыгодным. Если выгода односторонняя, то это уже паразитизм, для подобного существо-вания организму приходится вступать на путь узкой специализации и приобретать массу специальных приспособлений, навязывающих его общество хозяину-кормильцу (вспомните тех же глистов или блох).
Остается последний вариант: соразмерный союзник, собака средней величины, как раз то, что мы реально и видим.
Следующий фактор – социальность. Собаки живут стаями, более того, именно соци-альность, умение действовать сообща делает их очень удачливыми хищниками, которые в состоянии справиться с добычей больше себя. Здесь сразу два важных момента.
Во-первых, стайность, наличие постоянных, сложных взаимоотношений между особя-ми, что позволяет в определенных условиях в эту стаю включиться. Одиночное животное в партнере не нуждается (только в половом, и то на считанные часы или дни), общественному – партнер нужен, причем не только для охоты и охраны территории, но и для общения, – это очень важная деталь, что с партнером, с другом по стае общаться приятно, а не просто стои-чески переносить его соседство. Мы разберем социальные отношения собак очень подробно позже, пока же достаточно того, что во многом структура племени человека, особенности межличностных отношений сходны с аналогичными в стае собак, как, впрочем, и в сообще-ствах многих высокоорганизованных животных.
Во-вторых, стремление добывать крупную жертву, представляющую опасность для са-мих охотников. Собаки могут остановить крупное копытное, но не всегда в состоянии его умертвить. Вот тут человек может вмешаться: убить жертву и забрать львиную долю мяса себе (сравнение неслучайное, совместные охоты львов и гиеновых собак, либо гиен, описаны во множестве). Возможно, стае придется охотиться несколько чаше, но зато безопаснее, а мясная дань не сделает обитание по соседству с человеком невозможным, не заставит собак голодать.
Обмен информацией. Все социальные животные общаются друг с другом, при этом способы передачи информации могут быть разными, у тех же собак очень важен запах. К счастью для людей, очень многое собаки сообщают посредством богатейших мимических движений, принимая характерные демонстративные позы. Хотя мимика собак и приматов различается, все же для внимательного наблюдателя достаточно быстро становится понятно, что означает то или иное выражение морды, положение хвоста и т.д. Собаки, в свою очередь, превосходно определяют намерения человека по интонациям его голоса и в некоторой степени ориентируются в его мимике. Таким образом, два вида могли понимать языки друг друга, общаться, о чем-то договариваться. Вполне возможно, что развитие речи сократило поток информации по так называемым невербальным каналам. Отметим, что мимика многих видов млекопитающих нечитаема для наших глаз.
Итак, люди и собаки были соразмерны, социальны, могли обмениваться информацией, совместно охотиться. Подчеркнем, ни с кем из ныне живущих Псовых союз заключен не был. Современный волк не является предком собаки хотя бы потому, что он прекрасно мо-жет обходиться без человека. Шакал по способу добычи пропитания скорее падальщик, чем хищник, и слишком возбудим, чтобы с ним можно было тесно общаться и получать от этого весомую выгоду. Лисица, песец, енотовидная собака – виды одиночные. Гиеновая собака могла бы заключить союз, но, что называется, нам не судьба была встретиться.
Предок домашней собаки сошел с эволюционной арены безвестным, предоставив уче-ным выяснять, кто же он был. Не первый случай в палеонтологии – «неизвестных звеньев» в рядах предковых форм предостаточно, что совершенно логично, если вспомнить сложности сохранения останков животных и трудности их обнаружения. Это верно и для видов, одомашненных гораздо позднее, чем собака.
Собаке в этом плане не везет вдвойне. Археологов интересуют захоронения людей, по-падающиеся там кости домашних животных идентифицируются не самым тщательным обра-зом, классических же палеонтологов редко интересует «подзаборная фауна», в результате известны разрозненные останки собак из самых разных регионов и отнюдь не самого раннего происхождения.
Коль скоро мы договорились, что предком домашней собаки была некая собака дикая, опишем, как мог быть заключен ее союз с человеком.

МОНО- ИЛИ ПОЛИФИЛИЯ?

Существуют разные гипотезы происхождения собаки, часто ее напрямую выводят от одного какого-либо вида (монофилетическое происхождение). Эти гипотезы, на наш взгляд, плохо объясняют некоторые факты, в том числе существование нескольких групп пород, в пределах которых наблюдается большое сходство экстерьерных и особенно поведенческих характеристик. Каждой группе пород присущ свой набор наиболее часто встречающихся му-таций. Есть, разумеется, группы пород, не обладающие столь выраженной, если можно так сказать, индивидуальностью; они обладают чертами, свойственными другим группам пород. При этом они явно относительно молоды и, судя по всему, происходят от нескольких, более древних групп. Мы являемся сторонниками гипотезы о полифилитическом происхождении собаки, т.е. о происхождении разных групп пород от разных предков.

ПУТИ ЗАКЛЮЧЕНИЯ СОЮЗОВ

Путь территориального союзника

Судя по ископаемым остаткам, эти достаточно крупные, но не гигантские собаки оби-тали стаями в пещерных комплексах. При заселении этих же пещер людьми после некоторо-го периода стычек происходил раздел территории: люди занимали более высокие и просто-рные залы, собакам комфортнее было обитать в более низких помещениях – ведь каждое жи-вотное выбирает укрытие, наиболее соответствующее его размерам. Совместная охрана пе-щер оказывалась эффективнее, чем охрана каждым видом по отдельности. Собаки активны в темноте, легко проходят в узких коридорах, поднимают лай в случае опасности. Неверно считать, что древние собаки лаять не умели, – ведь даже у волка один из сигналов тревоги звучит как глухое басовитое взлаивание. Человек обладает оружием, поражающим на рас-стоянии, может завалить слишком широкие входы, повышая безопасность общего жилища. Совместное обитание со временем приводило к завязыванию дружественных уз между мо-лодыми собаками и людьми: собаки начинали воспринимать людей как членов стаи, люди же не могли не видеть выгод от подобных отношений.
Подобным путем возможно заключение союза и с мелкими собаками, чей тревожный лай служил сигналом о появлении посторонних на совместно используемой территории.

Собаки более мелкие охотились большими стаями. Как всякие азартные охотники, они частенько могли останавливать дичь, с которой заведомо не справлялись. Охотникам-людям не составляло большого труда выследить, где собаки задержали зверя, и добить его. В этом случае собакам доставались остатки добычи, что делало союз выгодным и для них.
На наш взгляд, это основные, самые первые союзы. Племена людей, узнавшие выгоду от сотрудничества с собакой, даже утеряв по каким-либо причинам своих четвероногих партнеров, скорее всего, искали возможности заключить новый союз. Таким образом, собака оказалась не только первым, но и самым широко распространенным домашним животным.
Отбор привел к тому, что древние собаки стали стремительно трансформироваться, об-разуя многочисленные породы, пригодные для решения самых разных задач. По счастью, представители разных видов Волчьих прекрасно гибридизируются, давая плодовитое потом-ство, поэтому, когда встречались собаки, происходившие от разных предковых форм, они скрещивались, тем самым увеличивая многообразие породных форм. Не исключено, что уже в историческое время произошло одомашнивание еще нескольких диких видов Псовых, чьи потомки влились в общий ствол, объединяющий породы домашней собаки, но это отдельная тема, не имеющая прямой связи с данной книгой.
Следует отметить, что отбор пользовательных и декоративных собак (мелкие компань-оны, храмовые и дворцовые собаки) шел несколько отличными путями. У декоративных со-бак иначе проявляется инфантильность поведения (см. «Поведенческий портрет»). Они до-биваются достаточно высокого иерархического положения в человеческой семье-стае, под-черкивая свою слабость и зависимость, но при этом проявляя большую настойчивость. По отношению к мелким «декоратам» не предъявлялись, да и ныне не предъявляются жесткие требования к гигиеническому поведению, обязательные для крупных собак. Зачастую вла-дельцам проще вытереть маленькую лужицу, чем выгуливать крохотную собачку в непогоду.

ЧТО ТАКОЕ ПОВЕДЕНИЕ

Для того чтобы получить ответ на этот вопрос, достаточно, казалось бы, обратиться к учебнику по соответствующей науке и взять определение оттуда. Однако сделать это невоз-можно, поскольку наук, точнее, научных школ существует несколько. Каждая из них иссле-дует свои аспекты поведения животных, а теории поведения в целом нет. Почему это так – вопрос вовсе не праздный.
На наш взгляд, сам подход к изучению поведения всегда субъективен. Ученый может ставить сложнейшие эксперименты, раз за разом перепроверяя себя, затрачивать массу уси-лий, чтобы никак не влиять на происходящее, но есть фактор, абсолютно ему неподвласт-ный. Он никуда не может деться от собственных философских воззрений, они в явной форме или на подсознательном уровне будут влиять на постановку вопроса и интерпретацию результата.
Одни исследователи рассматривают поведение животного как активность некоего био-логического механизма, другие считают, что деятельность эта гораздо сложнее.
Очень важен методологический подход: одних интересуют «как это действует?», дру-гих – «откуда это взялось и зачем оно нужно?».
Принципиально то, готов ли ученый признать животное собратом по разуму. Если он возводит непреодолимый барьер между тварями бессловесными и неразумными и венцом творения – человеком разумным, то многие сложные формы поведения трактуются им со-всем иначе, чем его коллегой, стоящим на иных мировоззренческих позициях. Согласитесь, что представителям других естественных наук работать в этом плане проще, они действи-тельно оказываются сторонними, объективными наблюдателями. Получается, что наука о поведении, являясь по объектам и методам наукой естественной, по субъективизму и эмо-циональности восприятия предмета исследования очень близка к гуманитарным наукам. Что же удивляться, что нет общепринятого, «канонического» определения поведения, ведь от-сутствие таких определений, например, для этических категорий никого не смущает.
Исследования в области поведения можно отнести к трем основным школам, разли-чающимся как по основным методам, так и по сфере интересов.
Очень часто в разных научных школах одни и те же явления носят разные наименова-ния, что приводит к взаимному непониманию. Неподготовленного читателя терминологиче-ская путаница способна не только дезориентировать, но и совершенно отвратить от желания работать с научной литературой.

БИХЕВИОРИЗМ

Приверженцы данного направления основное внимание уделяют механизмам – их ин-тересует, как протекает та или иная реакция. Вообще в самом первом приближении бихевиоризм сводится к исследованию стимулов и вызывающих их реакций. Знакомо, не правда ли: лампочка горит, слюна капает...
Действительно, наш соотечественник, физиолог академик И.П. Павлов, является одним из ярчайших представителей данной школы. Другое дело, что у нас термин «бихевиоризм» не прижился и вопросы, им исследуемые, относят к ведению физиологии высшей нервной деятельности. На работах И.П. Павлова придется остановиться подробнее именно потому, что все мы в свое время «проходили их в школе», а, как известно, лучший способ извратить и опошлить идею – это адаптировать и популяризировать ее.
Широко известна физиологическая школа академика П.К. Анохина, обосновавшего и развившего принцип системной организации деятельности организма – теорию функцио-нальных систем.
Среди западных ученых, пожалуй, наибольший вклад в это направление внес Б.Ф. Скиннер. Его теория положительного подкрепления совершила самый настоящий переворот в обучении вообще и в дрессировке в частности. Тут мы отошлем читателя к книге К. Прай-ор «Не рычите на собаку!».
Безусловные достоинства данного направления состоят в раскрытии механизма функ-ционирования нервной системы, в выявлении общих закономерностей у разных видов, в том числе и очень далеко отстоящих друг от друга на эволюционной лестнице. Создание теории обучения без исследования рефлекторной деятельности просто невозможно.
Основным, наверное, недостатком бихевиоризма является следующее. В мельчайших деталях изучается, как животное делает то или иное; более того, в эксперименте от него до-биваются весьма сложных действий, однако биологический смысл реакции обычно просто остается за рамками исследования. Классического бихевиориста, как правило, не интересуют данные, касающиеся исследуемого вида, полученные экологами, зоологами, эмбриологами и систематиками. В итоге часть результатов имеет высокую академическую ценность, но практически использовать их затруднительно.
На вопрос: «Думают ли животные?» бихевиористы однозначно дают отрицательный ответ. В рамках исповедуемой ими концепции это совершенно логично: там, где есть только стимул и ответная реакции, места для рассудка не остается.
Подчеркнем специально то, чего нет в школьных учебниках. В последние годы жизни И.П. Павлов отошел от позиций классической физиологии ВНД и совершенно определенно указывал на наличие зачатков мышления у высших позвоночных.

В современной популярной литературе все чаще ставится знак равенство между нау-кой, изучающей поведение, и этологии. Тем не менее это вовсе не синонимы.
Изначально этология занималась описанием видоспецифических форм поведения, раз-вития различных реакций в онтогенезе, сопоставлением поведенческих характеристик близ-кородственных видов. Подобная работа требует очень тщательной регистрации всех реакций животного в естественной среде обитания. Для составления этограммы (перечня характерных для вида поведенческих реакций с указанием частоты встречаемости каждой и распределения их в пределах суток, сезона, года) требуются подчас годы напряженной и одновременно совершенно рутинной работы. Именно поэтому этологи очень быстро вооружились весьма изощренной фиксирующей техникой, и многие из них стали комбинировать наблюдения в естественной среде обитания с моделированием исследуемого поведения в лабораторных условиях.
Современный этологический подход не исчерпывается только регистрацией поведения. Широко привлекаются данные из смежных отраслей знания, помогающие понять, как данное поведение формируется, для чего оно могло служить в исходном виде, как эволюционирует.
Этология – бурно развивающаяся отрасль, исследования в ней выглядят для любителя животных гораздо интереснее, чем труды бихевиористов. Неслучайно, что из пишущих для широкого читателя исследователей поведения подавляющее большинство является именно этологами. Кто не читал книг К. Лоренца, Н. Тинбергена, Дж. Адамсон, Дж. ван Лавик-Гудолл и многих других натуралистов?
Итак, достоинства этологии, в исследовании поведения животного без отрыва от окру-жающей его среды, в эволюционном подходе. Основной недостаток, как ни странно, тот же, что у бихевиоризма: человека и животных разделяет непроходимая пропасть – разумен лишь человек!

ЗООПСИХОЛОГИЯ

Это наиболее молодая из отраслей науки о поведении, она выделилась лишь в середине нашего столетия. Зоопсихология, как явствует из названия, изучает психические процессы у животных. Ее интересы перекрываются с интересами двух других направлений, а исследование психических процессов у беспозвоночных и низших позвоночных отделить незыблемой гранью от изучения физиологии нервной системы и этологии бывает сложно. Основной метод работы зоопсихолога – эксперимент, при этом его, в отличие от физиолога ВНД, в первую очередь интересует биологический смысл исследуемых процессов.
Самое главное отличие заключается в том, что зоопсихология признает и доказывает наличие разума у высших позвоночных.
Представителей зоопсихологии на удивление много среди наших соотечественников, а ведь марксистский материализм к идее наличия разума у животных был куда более нетер-пим, чем самые ортодоксальные религиозные вероучения. Тем не менее имена Н.Н. Ладыги-ной-Котс, И.П. Павлова (его последние научные труды), Л.В. Крушинского известны во всем мире. Наиболее интересна эволюция взглядов такого выдающегося ученого, как Л.В. Крушинский, который начинал свою научную деятельность как классический физиолог ВНД, а его последние работы демонстрируют удивительно гармоничный сплав лучших образцов этологии и зоопсихологии.
Среди западных зоопсихологов наиболее известны нашему читателю супруги А. и Б. Гарднеры, Д. Примак, Ф. Патерсон, изучавшие проблему языка у человекообразных обезьян, а также Дж. Лили, исследовавший дельфинов.

ФИЗИОЛОГИЯ ВЫСШЕЙ НЕРВНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

НЕОБХОДИМЫЕ ПОНЯТИЯ

Несмотря на то что от классических экспериментов И.П. Павлова нас отделяет более полувека, многие из положений его учения расширены и углублены, мы считаем, что основы физиологии ВНД вполне правомочно и доступно изучать именно по И.П. Павлову.
Экспериментальная работа по изучению механизмов образования условных рефлексов проводилась в лаборатории И.П. Павлова в Колтушах. Для того чтобы избавиться от влияния случайных раздражителей, работу с собаками проводили в изолированных звуконепроницаемых камерах. Экспериментатор находился вне камеры и наблюдал за собакой таким образом, что она не могла его видеть. В камере находились приборы, при помощи которых можно было подавать собаке различные сигналы и кормушку с подкормкой (обычно мясо-сухарный порошок).
На основании результатов множества опытов, проведенных в лаборатории, И.П. Павлов создал учение о высшей нервной деятельности, с некоторыми понятиями которой мы и хотим вас познакомить.

Безусловные рефлексы

В основе поведения животных лежат врожденные реакции – безусловные рефлексы, стойко передающиеся по наследству. Животное для проявления безусловных рефлексов не нуждается в обучении. Так, если причинить болевое раздражение конечности собаки, она ее непременно отдернет. Эта реакция, безусловно, проявится со строгой закономерностью у любой собаки.
Самые первые реакции новорожденного детеныша: дыхание, сосание, мочеотделение и другие физиологические акты – все это врожденные рефлекторные реакции, обеспечиваю-щие существование организма в начале жизни. Раздражения, их вызывающие, идут в основ-ном от внутренних органов: переполненный мочевой пузырь вызывает мочеотделение, наличие кала в прямой кишке вызывает потуги, приводящие к калоизвержению, и т.д. По мере роста и созревания собаки проявляется ряд других безусловных рефлексов. В проявлении сложного безусловного рефлекса участвует целый ряд простых безусловно-рефлекторных актов. Так, например, пищевая реакция новорожденного щенка осуществляется при участии целого ряда более простых актов – сосания, глотательных движений, рефлекторной деятельности слюнных желез и желез желудка. При этом один безусловно-рефлекторный акт является стимулом для проявления следующего, поэтому говорят о цепном характере безусловных рефлексов.
Новорожденный щенок, еще будучи связанным пуповиной с матерью, ползет к ее со-скам и сосет. Однако уже в течение первых часов его действия становятся более уверенны-ми. Сосательные движения становятся более координированными, он запоминает запах ма-тери, облегчающий ее поиск. Вскоре щенок научается отыскивать более молочные соски. Его врожденный безусловный рефлекс сосания как снежный ком обрастает приобретенными реакциями – условными рефлексами.

Условные рефлексы

Условный рефлекс является ответным действием животного на определенный раздра-житель, приобретаемый в ходе жизни.
И.П. Павлов открыл и сформулировал ряд условий, необходимых для образования ус-ловных рефлексов. Схем может быть несколько:
I. Условный и безусловный раздражители совпадают во времени.
Например, если звук звонка или вспыхивание лампочки соединить с кормлением, то эти ранее безразличные раздражители через несколько сочетаний начинают вызывать у со-баки пищевую реакцию. Эта реакция на ранее безразличный раздражитель, который приоб-рел теперь сигнальное значение для проявления пищевой реакции, и есть условный рефлекс.
II. Условный раздражитель несколько упреждает безусловный. Например, при обуче-нии собаки хождению рядом словесная команда «Рядом» должна несколько (на 1–2 секунды) предшествовать рывку поводком, вызывающему безусловно-рефлекторную реакцию.
При раздражителе, отставленном на срок не более 5 секунд, условный рефлекс называ-ют совпадающим (Словарь физиологических терминов).
Условный рефлекс может быть выработан, если условный раздражитель упреждает безусловный на более длительное время (до 2–3 минут на пищевой стимул, 30–60 секунд на болевой). Такой условный рефлекс носит название запаздывающего. Он будет вырабаты-ваться медленнее, чем совпадающий. Так, многие современные городские собаки после ус-тановки в квартире домофона начинают лаять на его сигнал, больше напоминающий звонок телефона, чем дверной, хотя между этим сигналом и приходом в квартиру посторонних лю-дей проходит некоторое время. Звонок телефона при этом обычно не вызывает у собак ника-кой реакции.
III. Отсутствие посторонних раздражителей во время выработки условного рефлекса.
Если дрессировать кобеля на небольшом расстоянии от течной суки или на участке, где та побывала, половой безусловный рефлекс неизбежно будет затруднять выработку условно-го. Если перед началом занятий не погулять с собакой и не дать ей возможность опорожнить мочевой пузырь и прямую кишку, раздражения, идущие от этих внутренних органов, будут также затормаживать выработку условных рефлексов.
IV. Сила безусловного раздражителя при выработке условного рефлекса должна быть большей, чем сила условного раздражителя, так как условный раздражитель большой силы (например, сильный звук, окрик и т.п.) может затормозить у собаки проявление безусловного рефлекса (например, пищевого).
Условные рефлексы базируются не только на безусловных, но и на условных же реф-лексах. Если, например, выработать оборонительный рефлекс на вспыхивание лампочки, а далее сочетать свет со звуком звонка и не производить при этом подкрепления током, то че-рез некоторое время один звук звонка начнет вызывать оборонительную реакцию. Это реф-лекс второго порядка. На его фундаменте, хотя и с большим трудом, может быть выработан таким же образом условный рефлекс третьего порядка, четвертого и далее порядков.
Условные рефлексы высшего порядка, как правило, бывают менее прочными, чем реф-лексы первого порядка. Тем не менее практически все обучение строится на выработке ус-ловных рефлексов высших порядков.

Врожденными свойствами нервной системы являются безусловное возбуждение и без-условное торможение, неразрывно связанные между собой. И.П. Павлов выделял два рода торможений: внешнее и внутреннее.
Если во время классического павловского эксперимента производить шум, стук и т.д., то у стоящей в станке собаки возникает ориентировочная реакция, которая тормозит услов-ный рефлекс. Переполненный мочевой пузырь, жажда, недомогания и другие раздражения, идущие от внутренних органов, также оказывают тормозящее действие на скорость выработ-ки условных рефлексов.
Каков бы ни был раздражитель, он приведет к возникновению нового очага возбужде-ния в коре головного мозга, и этот очаг ослабит или усилит условно-рефлекторную деятель-ность. Это так называемое внешнее торможение, так как новый очаг возбуждения, возник-ший в коре, является внешним по отношению к выполняемому рефлексу. Раздражители, вы-звавшие развитие торможения, могут идти как из внешнего мира, так и от внутренних орга-нов животного. Внешнее торможение относится к врожденному безусловному свойству нервной системы. Оно бывает двух родов: гаснущее, когда действующий во время работы собаки раздражитель постепенно перестает вызывать ориентировочный рефлекс, и неуга-сающее, возникающее при наличии какой-либо физиологической потребности или патологического процесса.
К безусловному торможению относится и запредельное торможение, возникающее в нервной системе в ответ на очень сильные раздражители в том случае, когда наступает пре-дел работоспособности нервных клеток. В связи с тем что тормозной процесс предохраняет нервные клетки от истощения, этот вид торможения называется еще и охранительным. За-предельное торможение часто проявляется в виде отказа собаки от выполнения команд, за-мирания в одной позе, засыпания.
Выработанная тормозная реакция, которая устраняет положительный условный реф-лекс, называют внутренним, а также активным, или условным торможением. Выделяют три вида условного торможения: угасательное, дифференцировочное и запаздывательное.
Угасательное торможение возникает в том случае, если условный раздражитель не сопровождается подкреплением. Он постепенно теряет свое сигнальное значение, и рефлекс на него угасает.
Разные условные рефлексы без подкрепления угасают с неодинаковой скоростью. Бо-лее «молодые» и непрочные условные рефлексы угасают быстрее, чем «старые», прочные условно-рефлекторные связи. При угасании условного рефлекса происходит не просто раз-рыв условно-рефлекторной связи, а развивается активный тормозной процесс в коре голов-ного мозга, который и подавляет условно-рефлекторную связь. Это положение подтвержда-ется тем, что полностью угашенный условный рефлекс через некоторое время может вновь восстановиться.
Угасание условных рефлексов – биологически важное приспособление. Благодаря ему организм перестает напрасно тратить энергию – реагировать на сигнал, утративший свое значение.
Дифференцировочное торможение развивается в коре головного мозга в том случае, если собака должна отдифференцировать один внешний раздражитель, являющийся для нее условно-рефлекторным сигналом, от другого, сходного с ним раздражителя, который сигна-лом не является.
Дифференцировочное торможение участвует в образовании любого условного рефлек-са. Оно же играет исключительную роль и в том случае, когда вырабатываются два двига-тельных рефлекса на два различных раздражителя. Например, необходимо добиться, чтобы подопытная собака в ответ на свет лампы нажимала передней лапой на педаль, а в ответ на звонок схватывала зубами кольцо и тянула его к себе. Следовательно, животное должно дифференцировать внешние раздражители – звонок и свет – и два различных движения. Сначала собака будет совершать много неправильных движений, но так как эти движения не подкрепляются пищей, то количество их будет постепенно уменьшаться и, наконец, останутся только правильные.
Благодаря дифференцировочному торможению животные выделяют из окружающей среды огромное количество благоприятных и неблагоприятных сигналов, различают их и реагируют на них соответствующим образом.
Известно, что волки при охоте на копытных очень быстро прекращают преследование здорового животного, которое способно убежать от них. Больное или слабое животное они гонят до тех пор, пока оно не обессилит, часто на достаточно большое расстояние.
Запаздывательное торможение. При выработке запаздывающих условных рефлексов (отсроченных реакций) пищевая условно-рефлекторная реакция проявляется только к тому моменту пищевого подкрепления, хотя условно-рефлекторный раздражитель давался рань-ше. В тот промежуток времени, когда условно-рефлекторный раздражитель уже воздейство-вал, а пищевой реакции еще нет, в коре головного мозга собаки развивается запаздывающее торможение.
Биологическое значение этого вида торможения состоит в том, что оно предохраняет организм от преждевременной траты энергии.
Скорость образования внутреннего торможения зависит от разных причин. У возбуди-мых животных оно образуется труднее, чем у тормозных. В процессе формирования высшей нервной деятельности у собаки скорость образования тормозных рефлексов нарастает, а к старости снижается.
Образование торможения зависит и от силы раздражителя: чем сильнее раздражитель, тем быстрее он становится тормозным.
Иногда постороннее раздражение, вызывающее сильную оборонительную реакцию, препятствует развитию внутреннего торможения и способствует проявлению угашенных условных рефлексов. Это явление называется растормаживанием.
Условные рефлексы являются обширным классом реакций. Существует множество принципов их классификации: по модальности условного раздражителя (зрительные, звуко-вые, обонятельные, кожные и т.д.), по характеру ответной реакции животного (двигательные или секреторные), по их биологическому смыслу (пищевые, оборонительные, половые), по способу образования (условные рефлексы первого, второго, третьего и высшего порядков, имитационные условные рефлексы и др.), по временным характеристикам образуемых условных рефлексов (наличные, следовые); кроме того, имеются условные рефлексы, вырабатываемые на простые раздражители и на различные виды комплексных раздражителей, натуральные – на естественные признаки предметов (например, на запах пищи), и искусственные – на случайные ее признаки (например, стук миски), классические, инструментальные и др.
Обучение играет исключительно важную роль в жизни животных и человека, поэтому изучению этой проблемы посвящено огромное количество научных исследований

Предъявление собаке непосильной задачи, когда не срабатывают защитные механизмы, например запредельное торможение, может вызвать у нее срыв высшей нервной деятельности, который проявляется в различных отклонениях условно-рефлекторной деятельности. Он может быть проходящим или очень глубоким и длительным и сопровождаться трофическими нарушениями во многих системах и органах. И.П. Павлов понимал под неврозом то, что «животное не отвечает, как следует, условиям, в которых оно находится». Возможно также возникновение перенапряжения раздражительного процесса с последующим развитием невроза. Оно появляется у собаки в результате действия сильных раздражителей.
Так, во время наводнения, происшедшего в сентябре 1924 г. в Ленинграде, помещение, в котором находились подопытные собаки И.П. Павлова и его сотрудников, было залито водой. Собак пришлось с большим трудом вытаскивать из залитых водой клеток, через затопленные дверцы, погружая их для этого в воду целиком. Конечно, это сверхсильное воздействие вызвало у собак значительное потрясение нервной системы, в результате чего у некоторых из них развился невроз, который отразился на условно-рефлекторной деятельности собак.
Потребовались недели, чтобы условно-рефлекторная деятельность собак возвратилась к норме. Но и тогда, когда условные рефлексы восстановились, стоило пустить струю воды под дверь камеры, в которой работали с собакой, как у нее вновь нарушалась условно-рефлекторная деятельность.
Форма проявления неврозов. Неврозы у собак проявляются в двух основных формах: 1) невроз в форме возбуждения; 2) невроз в форме торможения. Невроз в форме возбуждения проявляется в резком повышении возбудимости, дифференцировки оказываются сорванны-ми, собака не в состоянии затормаживать свои условные рефлексы. Наблюдается хаотиче-ская двигательная активность, возможно усиление слюноотделения. Невроз в форме тормо-жения проявляется в том, что вся условно-рефлекторная деятельность полностью или почти полностью отсутствует, собака – вялая, заторможенная.
Причиной развития невроза у собак также может служить и перенапряжение тормозно-го процесса. Например, продление времени действия дифференцировочного раздражителя приводит к напряжению тормозного процесса, вызывая длительный его срыв, что проявляется в резком хаотическом возбуждении, в развитии различных отклонений в поведении собаки, появлении каких-либо фобий (страхов).
Срыв торможения может быть получен у собаки при предъявлении ей заданий, связан-ных с трудной и тонкой дифференцировкой. Так, например, в опытах, в которых собака должна была дифференцировать круг от эллипса с полуосями, относящимися как 9:10, у нее развился невроз. Слишком сильно должно было быть напряжение тормозного процесса, что-бы собака не давала положительной пищевой реакции на эллипс, по своей форме чрезвычайно приближающийся к кругу.
Возможность развития невроза следует учитывать при работе с розыскной собакой, особенно если собака идет по старому следу или ей предложена трудная дифференцировоч-ная задача, что безусловно может привести к срыву.
Перенапряжение подвижности нервных центров происходит при быстрой смене тор-мозного раздражителя. Такая сшибка процессов возбуждения и торможения также может привести к развитию невроза.
Невроз в результате «сшибки» был получен впервые на собаке, у которой тормозной раздражитель (12 прикосновений к коже на 30 секунд) непосредственно сменяли применением положительного раздражителя (24 прикосновения к коже на 30 секунд). Это привело к длительному отклонению поведения собаки от нормы с полным или почти полным отсутствием условных рефлексов (срыв в сторону торможения). Ненормальная условно-рефлекторная деятельность наблюдалась у нее в общей сложности в течение пяти недель.
В практической работе служебной собаки возможны такие ситуации, при которых со-баке дают команду к выполнению определенного действия, которую сразу же сменяют ко-мандой, затормаживающей выполнение этого действия.
Стереотипная деятельность приносит животному облегчение при возникновении ка-кого-либо излишне сильного или неприятного раздражителя. К подобному же классу стерео-типных реакций может быть отнесена и привычка многих людей в затруднительных ситуа-циях безотчетно грызть ногти, теребить пуговицы и совершать прочие простые автоматиче-ские движения.
Фобия выражается в проявлении неуправляемого страха и соответственно стремления во что бы то ни стало избежать пугающие объекты среды либо действия других животных и людей. Фобии обладают способностью к сильнейшей генерализации по принципу подобия объектов и контекстов действия.
Рассмотрим, например, возникновение боязни выстрела. На начальном этапе развития фобии собака на дрессировочной площадке приходит в ужас именно при звуке выстрела. Очень быстро боязнь его переносится на обстановку площадки в целом, и животное всеми силами избегает заходить туда. Далее фобия может развиваться по одному из двух путей ли-бо идти сразу по обоим.
В первом случае животное очень быстро в разряд «страшных» звуков относит все громкие звуки, будь то выхлоп автомобиля, раскат грома или грохот упавшей на кухне каст-рюли. Соответственно собака начинает избегать и мест, где эти звуки могут раздаваться.
Параллельно возможно развитие любой фобии места предъявления стимула, когда страх перед дрессировочной площадкой генерализуется и переносится на путь к ней, на по-хожие площадки вообще, на поворот в сторону, где располагается площадка. В результате генерализации звуковой фобии собака оказывается в ситуации, когда ее пугает уже не вы-стрел, а сама необходимость покинуть комнату или вольер, где она обитает.
О том, как можно корректировать фобии, рассказано в разделе «Проблемные» собаки».

ПРЕДСТАВЛЕНИЕ О ТИПАХ ВЫСШЕЙ НЕРВНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

С давних времен люди отмечали индивидуальные особенности в своем поведении и поведении животных. Еще с древнегреческого периода сохранились известные и в наше время названия четырех темпераментов: холерический (от слова «холе» – желчь), сангвинический («сангвис» – живая кровь), флегматический («флегма» – слизь) и меланхолический («меланхоле» – черная желчь).
На основании изучения условно-рефлекторной деятельности собак И.П. Павлов создал свое учение о типах ВНД. В основу типологии была положена оценка:
1) силы основных нервных процессов возбуждения-торможения;
2) уравновешенности этих процессов;
3) подвижности нервных процессов.
Идея тестирования типов ВНД до сих пор завораживает воображение многих дресси-ровщиков и еще большего числа собаководов-любителей. Именно так часто называют про-верки поведения служебных пород собак на выставках (правда, тестируют совершенно иные признаки), тип ВНД непосредственно или в завуалированной форме описывают в стандар-тах. Посмотрим же определение, приводимое в Словаре физиологических терминов (М. 1987).
«Тип высшей нервной деятельности – совокупность врожденных (генотип) и приобре-тенных свойств высшей нервной системы, определяющих характер взаимодействия организ-ма с окружающей средой и находящих свое отражение во всех функциях организма. Удель-ное значение врожденного и приобретенного в фенотипе (продукт взаимодействия генотипа и среды) может меняться в зависимости от условий. В необычных, экстремальных условиях на первый план в поведении выступают преимущественно врожденные механизмы высшей нервной деятельности. Различные комбинации трех основных свойств нервной системы – силы процессов возбуждения и торможения, их уравновешенности и подвижности – позво-лили выделить четыре резко очерченных типа, отличающихся по адаптивным способностям и устойчивости к невротизирующим агентам». Прервем цитату на этом.
Прежде всего, ВНД по сути отождествляется с поведением в целом, а это нонсенс, по-скольку и у высших позвоночных животных существуют простейшие поведенческие реак-ции, например таксисы, не имеющие отношения к ВНД, как таковой.
Теперь разберемся с тремя основными свойствами нервной системы.

Это действительно очень важный признак. Речь идет о способности организма воспри-нимать и обрабатывать информацию. Чем больше объем этой информации может обработать животное, не переутомляясь, тем сильнее его нервная система.
Сила нервной системы определяется интервалом между нижним и верхним порогами возбуждения. Некий сигнал, имеющий определенную силу, воздействует на какую-либо сенсорную систему. Он может быть настолько слабым или, наоборот, сильным, что еще или уже не воспринимается сенсорной системой.
Когда речь идет о раздражителе, необходимо помнить не только об определенных фи-зических характеристиках, но и о том, насколько этот сигнал вообще значим для организма. Так, нижний порог восприятия индифферентного звукового сигнала закономерно окажется выше, чем для значимого. Именно поэтому оценивать силу нервной системы наиболее ло-гично по способности к восприятию и обработке значимой информации. При этом, чем нервная система слабее, тем быстрее достигается верхний порог восприятия уже независимо от значимости сигнала.
Любой раздражитель постоянной силы, действующий в течение длительного времени, вызывает привыкание, т.е. постепенное уменьшение ответов на него (см. габитуация). В ре-зультате изменяются пороги восприятия раздражителя, анализирующая система реагирует все слабее. При сильной нервной системе можно сдвинуть пороги восприятия в требуемую сторону путем тренировки. При слабой нервной системе «рабочий коридор» оказывается слишком узок, чтобы от его подвижки происходили какие-либо радикальные изменения в поведении.
У разных раздражителей пороги могут значительно не совпадать, поэтому по реакции на один стимул трудно делать заключения о силе нервной системы в целом. На практике слабость нервной системы гораздо проще выявляется как раз при одновременном действии многих раздражителей, в этом случае суммарная нагрузка на нервную систему оказывается высокой. При этом нагрузку в первую очередь вызывает объем значимой информации. Это крайне важно: индифферентный раздражитель воспринимается и обрабатывается лишь то-гда, когда он отличается от привычного фонового. Привычные предметы и явления интереса не вызывают, их на самом деле не замечают, но стоит произойти каким-либо изменениям, появиться чему-то новому, как возникает необходимость в исследовании, в обработке новой информации.
Как может происходить обработка информации? Раздражитель может быть значимым в двух случаях: является стимулом, т.е. указывает на возможность удовлетворения некой по-требности, или нов, неизвестен для животного. Стимул вызывает вполне определенные эмо-ции (положительные или отрицательные) и далее либо включает мотивацию, либо его образ остается в памяти. Например, собака, гуляя, подбегает к луже: вода является стимулом, далее собака либо пьет, либо запоминает (подтверждает в памяти), что источник воды не иссяк.
Если раздражитель оказывается безразличным, он запоминается именно в этом качест-ве, далее интерес может вызывать только его изменение. Собака сотни раз проходит мимо садовой скамейки, не обращая на нее внимание, при перестановке на иное место этот пред-мет вызывает быстро угасающую исследовательскую активность.
В привычной обстановке, когда большинство раздражителей известно и неизменно, для анализа небольшого числа новых не требуется способности к быстрой переработке большого объема информации, т.е. и слабая нервная система вполне нормально функционирует. Однако стоит окружению резко измениться, появиться в большом количестве новым раздражителям, как слабая нервная система «срывается». Животные со слабой нервной системой на практике легко выявляются именно при предъявлении большого объема значимой информации.
Нервную систему щенка можно определить путем несложного испытания: погуляв с ним в незнакомой обстановке, предложить дома играть. Щенок с сильной нервной системой, независимо от того, боялся он нового или нет, с удовольствием примет игру, его собрат со слабой нервной системой продемонстрирует признаки перегрузки: вялость, апатию, неадекватность реакций. Подобный прием не стоит использовать неопытным владельцам потому, что значительное количество собак обладают не самой сильной нервной системой, а выводить щенка из состояния нервного срыва – дело сложное.

Уравновешенность процессов возбуждения и торможения

Термин настолько привычный, что кажется абсолютно понятным. Однако так ли все однозначно? Если под уравновешенностью понимать равенство, одинаковую выраженность процессов возбуждения или торможения, то термин становится бессмысленным. По сути, оговаривается существование некой нулевой точки, которая может существовать и иногда существует, но ее практическая значимость весьма относительна. В описании, наверное, лю-бой породы говорится, что она уравновешенна. Но разве это так? У терьеров явственно пре-обладают процессы возбуждения, а у крупных молоссоидов – торможения. Можно по паль-цам сосчитать породы, у которых эти процессы действительно уравновешенны. В то же вре-мя потребителя – человека, заводящего собаку, – интересует вовсе не абстрактная уравнове-шенность, а именно то, какой процесс преобладает, говоря бытовым языком, холерик собака или флегматик. Оказывается, наиболее важной характеристикой типа темперамента (не типа высшей нервной деятельности, не путать!) является преобладание одного процесса над дру-гим, потому-то в кинологической литературе то и дело упоминаются холерики и флегматики, но никто никогда не вспоминает о сангвиниках и меланхоликах, т.е. на самом деле речь идет о высоко- и низковозбудимых собаках, но суть затемняют неверно употребляемые термины.
Совсем иное, если под уравновешенностью подразумевать баланс торможения и воз-буждения, некое соотношение между ними. Вот тогда это оказывается хорошей характери-стикой нервной системы данной собаки относительно породной нормы. Допустим, для ри-зеншнауцера нормальна высокая возбудимость, преобладание возбуждения над торможени-ем, но практически полное отсутствие торможения – это уже патология нервной системы.
Более того, суки и кобели зачастую отличаются по балансу очень сильно, это может быть нормой для конкретной породы. Так, у кобелей среднеазиатской овчарки процессы торможения преобладают, для них такое состояние является уравновешенным. У сук процес-сы возбуждения и торможения выражены примерно в равной мере, по сути, они уравнове-шенны в строгом смысле этого слова. Комизм положения в том, что на фоне кобелей суки среднеазиатской овчарки представляются более возбудимыми и, следовательно (да-да!), не-уравновешенными. Вот почему в качестве характеристики нервной системы конкретной со-баки, по нашему мнению, уместно говорить об уравновешенности как о балансе между воз-буждением и торможением, сравнивая его с балансом, присущим для породы. Применитель-но же к характеристике породы необходимо говорить об абсолютной уравновешенности, т.е. о равной выраженности процессов возбуждения и процессов торможения.

С этой характеристикой – легкостью переключения процессов возбуждения – торможе-ния недоразумений обычно не бывает. Совершенно ясно, что у собак одних пород возбужде-ние легко вызвать и столь же легко затормозить, у других развившееся возбуждение тормо-зится гораздо труднее.
С подвижностью нервной системы связано, хотя и не напрямую, еще одна характери-стика темперамента – его взрывчатость. Здесь речь скорее не о легкости переключения про-цессов, а о возможности резкого включения возбуждения, о скорости его нарастания, о кон-центрации его на определенной мотивации. Когда говорят о взрывном темпераменте терьера или шнауцера, подразумевают именно возможность резкого, буквально лавинообразного нарастания процесса возбуждения. Что легкость и скорость включения возбуждения не коррелируют однозначно, видно на примерах других пород. Так, кавказская и среднеазиатская овчарки с относительно менее подвижной нервной системой обладают при этом типичным взрывным темпераментом: при появлении врага эти собаки сохраняют спокойствие до тех пор, пока тот не приблизится, потом атакуют совершенно молниеносно.

Слабый и сильный типы ВНД

Исходя из представлений о силе нервных процессов, И.П. Павловым было введено по-нятие сильного и слабого типа нервной деятельности.
К слабому типу относятся собаки, у которых вследствие слабости процессов возбужде-ния и торможения нервная система имеет низкую работоспособность. Слишком сильные раздражители вызывают у них запредельное торможение, что закономерно приводит к избе-ганию любых напряженных ситуаций и делает их трусливыми. Из-за большой слабости тор-можения об уравновешенности и подвижности их нервных процессов говорить не приходится.
Собаки с сильным типом высшей нервной деятельности не одинаковы. У одних животных, обладающих очень сильным процессом возбуждения, положительные условные рефлексы вырабатываются быстро и прочно, в то время как тормозные вырабатываются медленно, часто растормаживаются. У других и положительные, и тормозные условные рефлексы образуются одинаково быстро и оказываются весьма стойкими. У третьих собак тормозные рефлексы вырабатываются лучше положительных, они оказываются малореактивными и медлительными.
Таким образом, И.П. Павловым было выделено четыре типа высшей нервной деятель-ности:
1. Слабый (меланхолики) – имеющий низкий предел работоспособности нервных кле-ток.
2. Сильный, уравновешенный – подвижный (сангвиники) – с сильными и хорошо уравновешенными процессами возбуждения и торможения и хорошей их подвижностью.
3. Сильный, уравновешенный, инертный (флегматики) – с сильными процессами воз-буждения и торможения и плохой их подвижностью.
4. Сильный, возбудимый, безудержный (холерики) – с сильным процессом возбужде-ния, но со слабым торможением.
Эти четыре типа ВНД в чистом виде встречаются весьма редко. Кроме них, выделяют так называемые промежуточные типы. Так, например, когда собаку по характеристике одно-го свойства нервных процессов можно отнести к сильному типу, а по характеристике друго-го – к слабому, то говорят о слабой вариации сильного типа или о сильной вариации слабого типа. Теоретически на основании комбинаций трех свойств возбуждения и торможения можно выделить 96 вариаций типов ВНД. Промежуточные типы относятся к этим возможным комбинациям.
Для определения этих качеств нервной системы в лаборатории И.П. Павлова был раз-работан стандарт испытаний, требующий применения целого ряда методик и фармакологи-ческих препаратов. Определение типов ВНД при помощи этих тестов занимает период от 6 до 18 месяцев, в зависимости от того, какое количество тестов необходимо для определения каждого свойства нервных процессов. С практической целью, например в служебном соба-ководстве, такой способ определения типов ВНД из-за длительности неприемлем. Поэтому были предприняты попытки разработки ряда экспресс-методов (см., например, работы вы-дающегося биолога Л.В. Крушинского). Однако для любительского собаководства и они, в большинстве случаев, оказываются неприемлемыми. Следует отметить, что в конце жизни Л.В. Крушинский резко отрицательно относился к использованию понятия «тип ВНД».
Таким образом, из-за расплывчатости понятия в настоящее время чаще говорят лишь о типологических особенностях животного.

Практическое использование типологии

К сожалению, селекционеры-кинологи, открыв для себя понятие «типы ВНД», до сих пор пытаются применить его в практической работе. Почему-то считается «хорошим тоном», чтобы у всех собак служебных и охотничьих пород непременно был сильный, уравновешенный, подвижный тип. Требующие этого, похоже, не задумываются над тем, что ищейка с подвижной нервной системой мало работоспособна: ведь она обязана сосредоточиться на одном раздражителе и не отвлекаться от него часами. Где же тут подвижность, легкое переключение возбуждения и торможения? Попробуйте отвлечь собаку от следовой работы, затормозить очаг возбуждения!
А так ли необходима всем уравновешенность? Уже говорилось, что в качестве пород-ной характеристики это весьма неудобный показатель: у одних пород преобладает возбужде-ние, у других, – торможение, все дело в истории формирования и идее данной породы. Вряд ли терьер с действительно уравновешенной нервной системой окажется подходящей собакой для работы в норе!
Таким образом, на практике ни одного селекционера или дрессировщика тип высшей нервной деятельности не интересует. Подвижность и уравновешенность – характеристики, различные в разных породах, при этом животные вполне приемлемы для практического ис-пользования, для общения.
Единственным универсальным селекционным признаком оказывается сила нервных процессов, ее-то и пытаются проверять в различных тестах.
Слабая нервная система – это порок, который должен однозначно ставить собаку лю-бой породы вне разведения.
И последнее: часто ставят знак равенства между силой нервной системы и смелостью. Это разные вещи, у собаки может быть очень сильная нервная система, но жизненный опыт научил ее бояться многих раздражителей. Это обстоятельство необходимо помнить, рас-сматривая различные методики проверки поведения.

В последние годы в нашем собаководстве поиски наилучшего теста для определения, насколько поведение собаки соответствует ее породной принадлежности и служебному предназначению, стали наиболее актуальной задачей. Надо ли говорить, что проверка пове-дения при допуске в племенное разведение необходима не только для пользовательных, но и для всех пород собак вообще?!
Издревле обучение и проверка врожденных качеств были сплетены практически нераз-рывно. Однако в наши дни, когда речь заходит о проверке, очень часто возникает путаница, что именно проверяют. С одной стороны, то и дело поминают врожденные качества, генети-ческий потенциал, с другой стороны, говорят о рабочих качествах, о пригодности для слу-жебного использования. Эти понятия следует очень четко разделять.
Действительно, существуют вполне определенные врожденные поведенческие особен-ности, свойственные данной конкретной породе, наследуются они по гораздо более сложным законам, чем классические менделевские признаки, но не учитывать их в разведении нельзя. В противном случае порода при сохранении, скорее даже утрировании экстерьера перестанет соответствовать своему стандарту, самой идее породы и превратится совсем в иную, с другим набором поведенческих характеристик.
Проверка рабочих качеств по сути иное – это отбор по профпригодности. Собака обла-дает некими врожденными задатками, и посредством некой системы дрессировки ее обучают определенному виду службы. Здесь речь может идти о пригодности либо непригодности собаки к конкретному виду службы, о легкости ее обучения. Это важно: затратив некие усилия, любую собаку, не имеющую серьезных отклонений в поведении, можно научить чему угодно, – вопрос в «стоимости» подобного обучения, т.е. в затратах времени и сил обучающего и в прочности закрепления навыков у обучаемого.
Если врожденные особенности в принципе, допустим, позволяют собаке использовать чутье (хорошо развиты сенсоры и анатомия не мешает ими пользоваться), собаку можно научить следовой работе. Однако если у собаки взрывной темперамент, она легко отвлекает-ся и при этом еще самостоятельна, то можно представить, каких усилий потребует обучение. Таким образом, оценивая рабочие качества, определяют прежде всего трудозатраты дресси-ровщика, а не врожденную компоненту поведения собаки.
Подход к оценке поведения собаки с точки зрения легкости обучения при минимуме усилий раз за разом порождает идею универсальной собаки, т.е. животного, которое может быть обучено разнообразным, но относительно простым рабочим навыкам с минимумом усилий. При подобном подходе нет принципиальной разницы между проверкой и обучением службе: собака отдрессирована – значит, ее поведение соответствует требуемому.
Современные условия собаководства, изменения требований к собаке вынуждают во многом перестраивать комплекс проверок поведения. Появилась собака, теснейшим образом связанная с урбанистической цивилизацией, собака горожанина. Это совершенно особое животное, его часто и вполне справедливо называют компаньоном, поскольку именно разделение с человеком его интересов, общение как самоцель, партнерство не одни в утилитарном смысле являются целью существования подобной собаки. Среди компаньонов оказываются не только декоративные собаки, но и все группы пользовательных собак.
Возникает парадокс: собака используется вовсе не по тому назначению, для которого данная порода была выведена, но при этом приходится прилагать массу усилий, чтобы со-хранить породу, если и не неизменной, то хотя бы максимально близкой к исходной. В этой ситуации способ проверки, когда обучение службе и является тестом соответствия поведения данной собаки породному образцу, оказывается сложным либо невозможным.
В нашей стране подавляющая часть племенных собак содержится не в питомниках, а у частных лиц. Владельцы зачастую не видят смысла в обучении собаки службе, которую она никогда не будет выполнять. В этом есть определенная двойственность восприятия самого человека: владельцу приятно, что его компаньон – суровая караульная собака, при этом он совсем не желает тратить своего золотого времени, чтобы обучать питомца правильной ох-ране пакгауза. В результате обучение упрощается: так было в свое время с защитно-караульной службой, когда сначала из нее убрали навык конвоирования задержанного, а по-том превратили обыск нарушителя в его повторное нападение на дрессировщика.
Изменилась социальная среда, изменился социальный заказ, претерпело существенные изменения обучение, началась эпоха бурного изобретения тестов: были прямые заимствова-ния западного опыта и собственное творчество. Переход от проверки-службы (условно назо-вем так данный класс проверок) к проверке племенной пригодности (ведь селекционера ин-тересует сохранение поведенческого портрета при ограниченном утилитарном применении племенного ядра) как раз и знаменует современный этап селекции по поведению.
Каковы же должны быть принципы проверки племпригодности? Прежде всего, селек-ционер старается максимально отстроиться от приобретенного опыта и оценить врожденные качества.
Проверка должна быть максимально формализована: любой дрессировщик, живи он в Москве или Салехарде, должен испытывать собаку совершенно одинаковым образом, одина-ково же интерпретируя полученные результаты. Следовательно, проверка должна быть очень простой и абсолютно воспроизводимой, а ее результат – однозначным.
Чем сложнее проверка, тем больше вероятность двух событий, сводящих ее ценность к минимуму: первое – собаку обучают искомому поведению и второе – личные пристрастия проверяющего к точности выполнения тех или иных элементов мешают стандартно оценить выраженность проверяемого признака.
На наш взгляд, не следует оценивать результаты проверки в баллах, не говоря уже о том, что всегда сложно договориться, как поступать на стыке двух оценок, но любые деления весьма условны: поведенческие признаки не дискретны. Кроме того, использование баллов при проверке порождает ненужные страсти среди владельцев, тогда как, с точки зрения зоотехника, любой балл выше некоего, оговоренного в правилах оказывается достаточным для допуска в разведение. Пока проверка производится по принципу «да – нет», «прошел – не прошел», она не вызывает желания готовить к ней собаку (по крайней мере, у большинства владельцев); стоит ввести баллы, и хозяин стремится натренировать собаку, что опять-таки искажает результаты. По нашему убеждению, проверка поведения должна быть ничуть не азартнее процедуры снятия зоотехнических промеров.
Итак, еще раз: проверка поведения предполагает абстрагирование от опыта собаки, простоту исполнения и интерпретации, однозначность («+» и «–» либо «годен», «условно годен», «не годен»).
Теперь о том, что же проверять. В последние годы часто говорят о проверке ВНД. Дей-ствительно, основные характеристики высшей нервной деятельности проверять следует, весь вопрос в том, что же действительно оценивают в тестах с подобным названием. Часто, хотя и не всегда, проверяют силу нервной системы, значительно реже ее подвижность, и практически никогда не оценивают уравновешенность.
Мы не будем детально разбирать существующие тесты, поскольку разные школы дрес-сировки, кто от чистого сердца, а кто и стремясь заинтриговать потенциального клиента максимально научным подходом к его собаке, под одним и тем же названием проводят разные тесты, зачастую по-разному трактуют результаты одних и тех же проверок, порой вводят элементы, не имеющие непосредственного отношения к оцениваемым характеристикам. Речь пойдет о том, что и как можно проверить. Зная основы высшей нервной деятельности, представляя особенности поведения собаки, нужно увидеть за любыми напластованиями суть проверки, выявить ее адекватность исследуемому признаку и определить ее ценность с точки зрения селекции.

Этот признак необходимо проверять у собак любых пород, поскольку слабость нервной системы однозначно должна быть причиной исключения собаки из разведения. Собаку со слабой нервной системой сложно обучать, она мало адаптивна, поскольку, оказавшись перед сложной задачей, она «сбоит». Словом, подобная собака ненадежна, по большому счету неуправляема и приносит владельцу вместо радости общения с интеллектуальным животным массу проблем.
Собака со слабой нервной системой, как правило, истерична, для нее впасть в агрес-сию, вызванную страхом, совершенно естественно. Но даже очень маленькая беспричинно агрессивная собака нетерпима в обществе!

Реакция на громкий звук

Наиболее частый способ проверки силы нервной системы – это реакция на громкий звук, чаще всего на выстрел. Это достаточно адекватный тест, хотя нельзя пользоваться только им. Зачастую повышенная реакция на громкий звук может иметь совершенно иные корни. Так, в ряде случаев подобная реакция не коррелирует с силой нервной системы: у данного животного подобная сверхчувствительность объясняется особенностями воспри-ятия.
Кроме того, боязнь звуков бывает приобретенной. Горожане очень часто добиваются этого эффекта, взяв щенка «посмотреть салют»: перевозбужденная, вскрикивающая толпа, грохот и вспышки пугают животное и вырабатывают стойкий условный рефлекс (громкий звук – чувство страха). Боязнь громкого звука вызывает и знакомство с грозой. Непонятные, пугающие звуки и яркие вспышки света часто сочетаются со слабыми ударами блуждающих токов. Неприятный опыт прочно ассоциируется со звуками грома, а потом и сильными зву-ками вообще.
Таким образом, при проверке реакции на выстрел мы не можем безошибочно разделить действительно слабую нервную систему, повышенную чувствительность именно к звуку (для некоторых пород это может быть вполне адаптивным признаком) и разнообразные слу-чаи звуковых фобий. Следовательно, этот тест должен быть дополнен каким-либо еще.

Лобовая атака

Косвенно силу нервной системы можно оценить по способности собаки решать слож-ные задачи. До определенной степени этому требованию соответствует проверка реакции собаки на лобовую атаку, проводимая для многих служебных пород. Подчеркнем, что совсем необязательно агрессивное поведение собаки по отношению к нападающему. При сильной нервной системе собака может и не реагировать на него, и проявлять любопытство. А вот трусость, стремление бежать, т.е. отказаться от решения задачи вообще, – это уже признак слабой нервной системы.
Можно возразить, что и в случае лобовой атаки возможно искажение результатов за счет жизненного опыта собаки. Феномен приобретенной беспомощности вовсе не так редок. Немало собак, попав в руки хозяев, склонных командовать, вести себя жестко, научаются бояться нападающего на них человека. Тем не менее при совпадении результатов звукового теста и лобовой атаки можно говорить о слабости или силе нервной системы с большой до-лей уверенности.
Понятно, что проверка лобовой атакой адекватна для небольшого круга пород. В тех породах, где агрессия к человеку не приветствуется либо является дисквалифицирующим пороком, приходится идти иным путем. Здесь скорее уместны достаточно ранние проверки на новизну раздражителя, на большой объем информации. Подобные проверки проводились, но их общий недостаток – сложность воспроизведения, трудность интерпретации результатов. Тем не менее это, похоже, единственный путь, пригодный для практической работы, поскольку все физиологические методики требуют оборудованных лабораторий, обученного персонала и значительного времени.
Отметим попутно, что проверка лобовой атакой зачастую используется для определе-ния уровня врожденной агрессивности, но этот признак с ее помощью определить нельзя – слишком велико влияние предшествовавшего опыта, возможность прямого научения. На наш взгляд, для определения врожденного уровня агрессивности просто нет и не может быть адекватных тестов. Агрессия является слишком сложной по контексту и многогранной мотивацией, чтобы можно было вычленить ее врожденную компоненту. Определять врожденный уровень агрессии, на наш взгляд, примерно то же, что оценивать врожденное стремление питаться вкусно и разнообразно: существуют тысячи факторов, влияющих на базовую характеристику и модифицирующие ее радикально.
Силу нервной системы можно оценивать объективным способом, используя адаптиро-ванный к практике испытаний лабораторный бромкофеиновый тест. Изначально в физиоло-гических опытах, в частности в лаборатории П.К. Анохина, силу нервной системы определяли по следующей схеме. У собаки вырабатывали сложный двигательный навык (обыск нескольких, открывающихся с помощью педали, кормушек), определяли скорость его выполнения. Далее животному вводили кофеин (в другой серии опытов бром) и определяли, насколько изменится скорость выполнения навыка. У животных с сильной нервной системой эта скорость практически не изменялась или увеличивалась. Животные со слабой нервной системой не работали (работали медленнее) либо под бромом, будучи заторможенными, либо под кофеином, будучи перевозбужденными.
Безусловное достоинство теста в том, что скорость работы собаки сравнивается не с неким шаблоном, но исключительно с ее собственными результатами.
Применение бромкофеинового теста в качестве проверки для племенного допуска ока-зывается сложно по двум причинам. Отнюдь не каждый владелец может (точнее, хочет) от-рабатывать достаточно сложный двигательный навык у своей собаки. Не менее сложно у многих владельцев преодолеть боязнь любого медикаментозного воздействия на собаку, они действительно считают, что получение брома и кофеина может принести вред их питомцу. Добиться взаимопонимания удается далеко не всегда.

Этот тест полезен для селекции ряда пород. Так, современная проверка поведения для отечественных овчарок (кавказская, среднеазиатская, южнорусская) обязательно включает этот элемент. Возбужденную после проверки лобовой атакой собаку проводят мимо спокой-но стоящих людей. При хорошей подвижности процессов собака легко «тормозится» и спо-койно проходит мимо посторонних.
Однако следует помнить, что подвижность нервных процессов совсем не абсолютное благо: для ряда пород высокая подвижность оказывается нежелательным признаком, для других эта черта достаточно безразлична.

УРАВНОВЕШЕННОСТЬ

Данный показатель высшей нервной деятельности, как это уже говорилось, является конкретной породной характеристикой. Его имеет смысл проверять лишь тогда, когда есть опасность ухода от породного типа поведения, например, если в породе, которой свойствен-на флегматичность, появляются «холерики».
Подчеркнем, что и подвижность, и уравновешенность являются конкретными пород-ными характеристиками: то, что приветствуется в одной породе, вполне может стать причи-ной для выведения собаки из разведения в другой.
Значимость различных тестов для породы со временем меняется. Тест, актуальный еще вчера, сегодня может оказаться незначащим либо даже вредным, поскольку проверяются не те качества, по которым идет отбор.
Только силу нервной системы, мы не устаем это подчеркивать, следует проверять не-укоснительно.

ОБУЧАЕМОСТЬ

Данная характеристика лучше всего оценивалась при проверках-службах. Коль скоро собаку обучали данной службе или курсу дрессировки, становилось понятно, насколько дан-ная собака укладывается в принятый норматив (количество собакочасов на усвоение кон-кретной службы). Тем не менее на современном этапе этот показатель по наличию диплома о дрессировке определить уже не удается. В настоящий момент помимо «канонических» проверок-служб существует масса их модификаций, целый букет новых комплексов типа собака-телохранитель, собака в городе и т.п. Здесь критерии оценки точности работы и скорости обучения просто еще не выработаны. В дрессировку пришли не только специалисты высочайшего уровня, но и люди, откровенно не умеющие работать с собаками. Разброс по качеству, методам, подходам к дрессировке стал огромным. Закономерно, что селекционеры на результаты прохождения проверок-служб опираются далеко не всегда, делают это осторожно, предпочитая для племенного использования проверку поведения.

РАННИЕ ПРОВЕРКИ ПОВЕДЕНИЯ

Очень привлекательна идея проверки поведения в максимально раннем возрасте. Дей-ствительно, как удобно было бы выбрать еще в месячном возрасте щенков, у которых наибо-лее полно выражены породные особенности поведения, и позднее провести отбор только по экстерьеру. Ранняя выбраковка экономически выгодна, она позволяет подобрать собаке вла-дельца, который будет вполне удовлетворен ее поведением, словом, обладает массой досто-инств.
Однако разработать подобные тесты оказывается крайне сложно, а их прогностическая ценность не слишком высока. Да, можно рано выбраковать щенков с резкими отклонениями в поведении, но таких ничтожно мало.
Специфические породные качества в раннем возрасте явно не дифференцируются. Можно привести массу примеров позднего включения таких, казалось бы, закрепленных комплексов, как охотничье поведение. Многие охотники хоть раз, да сталкивались с поздним созреванием собак. Бывают лайки, которые до двух и более лет мало интересуются добычей, а потом становятся выдающимися работниками. Хватает и борзых, по первому полю скачущих удивительно тупо, а по второму превращающихся в изумительных мастеров. У щенка эти качества проверить нельзя. Точно так же трудно понять, станет ли данный щенок служебной породы хорошим караульщиком.
При ранних проверках можно оценить общее соответствие поведения породному типу. При этом щенков сравнивать друг с другом можно лишь в пределах данного помета. Чем меньше щенки, тем сильнее сказываются особенности физиологического развития. При стандартном актировании в 45-дневном возрасте физиологический возраст может различать-ся, а особенности раннего развития, выкармливания и содержания под сукой очень сильно влиять на поведение щенков.
В общем и целом в раннем возрасте можно оценивать силу нервной системы все по той же реакции на громкий звук, при этом тест обязательно повторять несколько раз в разной обстановке. Единственное предъявление, когда часть щенков только проснулась, другие уже наигрались и проголодались, а третьи только нашли что-то увлекательное, ничего не говорит о силе их нервной системы. Лишь повторяемость результатов показывает их достоверность.
Вполне адекватна и проверка на новизну раздражителя, на исследовательское поведе-ние (также несколько предъявлений). Попытки в раннем возрасте оценить агрессивность щенка совершенно бессмысленны. Если щенок рычит и кидается на руки, это говорит скорее о его самоуверенности и игривом настроении, чем о высоком уровне агрессии.
Желательно оценить бодрость щенка, его жизнерадостность, уверенность – для всего этого необходимо достаточно длительное наблюдение за щенками. Если породе, допустим, свойствен взрывной темперамент, выбор щенка с максимальной выраженностью этого при-знака будет ошибочным. Подобное животное, став взрослым, скорее всего, будет обладать неуравновешенной нервной системой. Аналогично выбор «сонного» щенка в породе, отли-чающейся флегматичностью, так же, скорее всего, будет выбором крайнего и соответственно нежелательного варианта поведения.
Безусловно, интересует наличие у щенков самоуверенности и сообразительности. По-следний признак весьма актуален для пород, которым свойственна самостоятельность, малая зависимость от человека. Для лаек существует в числе прочих и такой способ отбора: щенка кладут на табурет и наблюдают, что он станет делать. Щенок, соображающий, что не надо падать с табурета, избегающий исследовать пустоту (иногда проверяют совсем маленьких, еще не открывших глаза щенков), действительно оказывается хорошей рабочей собакой.
Это вполне объяснимо: детеныши псовых при относительно медленном развитии, при долгом детстве очень рано приобретают способность к пониманию простейших закономер-ностей. Так, в наших наблюдениях волчата, не достигшие месячного возраста, решали весь-ма сложную для многих видов задачу на обходной путь. Решетка, между прутьями которой они научились убегать из клетки, была загорожена, при этом смежную стенку клетки оставили открытой. Стоило выпустить волчат в клетку, где они встретили преграду на знакомом пути, как они немедленно нашли обходной и ускользнули на волю. Это решение отнюдь не тривиально, ведь и людям часто случается остановиться перед преградой и задуматься: как же ее обойти? – и это при куда более развитом интеллекте и богатом жизненном опыте.
Отсутствие формализованных проверок в раннем возрасте, сложность их разработки приводят к тому, что каждый селекционер отбирает щенков по комплексу критериев, сфор-мулировать который он зачастую оказывается не в состоянии, по неким маркерам, порой просто опираясь на интуицию или принцип сходства с наиболее выдающимися предками.

Существование у высших животных разума до сих пор является предметом дискуссий в научных кругах, авторы данной книги разделяют уверенность в том, что высшие позвоночные им, безусловно, обладают.
Появление рассудка – вершина эволюции психики. Вместе с тем он не является чем-то обособленным, а лишь одной из сложных форм поведения. Интеллектуальное поведение не только теснейшим образом связано с различными формами врожденного поведения и науче-ния, но и само складывается из индивидуально изменчивых компонентов поведения. Оно является высшим итогом индивидуального накопления опыта, поэтому дает наибольший приспособительный эффект и способствует выживанию особей и продолжению рода при быстро протекающих изменениях в среде обитания. Интеллект собаки находится, несомненно, на более низкой ступени развития, чем интеллект человека и даже обезьяны. Говоря о проявлениях рассудка у животных, корректно пользоваться термином рассудочная деятельность.
Рассудочная деятельность животных издавна привлекает к себе внимание ученых. Этой проблеме посвящены многие работы Ж. Ламарка (1809), Ф. Кювье (1838), Ч. Дарвина (1859), Н.М. Сеченова (1863), Э. Торндайка (1911), Р. Йеркса (1913), В. Вагнера (1913) и других авторов прошлого века; В. Келлера (1921), А.Н. Северцева (1922), И.С. Бериташвили (1966) и многих других.
Изучение биологических основ рассудочной деятельности прошло длинный и терни-стый путь. Ее экспериментальное исследование очень трудно из-за сложности подбора объ-ективных методик и выбора критериев объективной оценки.
Классическими работами, посвященными этой интереснейшей и важнейшей в общена-учном плане проблеме, являются труды советского ученого Л.В. Крушинского, долгие годы работавшего в Московском государственном университете. За свои разработки в этой облас-ти он был удостоен звания члена-корреспондента Академии наук СССР, а его монография «Биологические основы рассудочной деятельности» – Ленинской премии. Л.В. Крушинским была создана уникальная в своем роде лаборатория физиологии и генетики животных на Биологическом факультете МГУ. Авторы настоящей книги М.Н. Сотская и Е.Н. Мычко в этой лаборатории в течение длительного периода времени занимались изучением рассудоч-ной деятельности и других аспектов поведения собак и их диких сородичей: волков, шака-лов, лисиц, енотовидных собак, песцов и корсаков.
Наиболее характерное свойство рассудочной деятельности животных – «способность улавливать простейшие эмпирические законы, связывающие предметы и явления окружаю-щей среды, и возможность оперировать этими законами при построении программ поведения в новых ситуациях» (Л.В. Крушинский).
Рассудочная деятельность отличается от любых форм обучения. Эта форма адаптивно-го поведения может осуществляться при первой встрече организма с необычной ситуацией, создавшейся в среде его обитания. В том, что животное сразу, без специального обучения может адекватно среагировать, и заключается уникальная особенность рассудочной деятель-ности как приспособительного механизма в многообразных, постоянно меняющихся услови-ях окружающей среды.
По определению Л.В. Крушинского, рассудочная деятельность – это выполнение жи-вотным адаптивного поведенческого акта в экстренно сложившейся ситуации. Эта уникаль-ная возможность приспособления организма к среде возможна только у животных с хорошо развитой нервной системой.
Собаки имеют высокоразвитый головной мозг, и рассудочная деятельность у них силь-но выражена. Лабораторные исследования показывают, что по уровню развития рассудочная деятельность представителей семейства Волчьих занимает в сравнительном ряду следующее место после обезьян и дельфинов. Элементы рассудочной деятельности собак весьма много-образны: они проявляются в избегании собакой опасностей, преодолении препятствий, в частности, открывании различных запоров, ловли дичи и т.д. Однако рассудочная деятельность далеко не всегда используется в повседневной жизни, большей частью животное предпочитает действовать по привычному шаблону. В поведении человека шаблоны также играют огромную роль, часто мы действуем автоматически, не задумываясь. Человеку, привыкшему ездить ежедневно по одному и тому же маршруту на работу, бывает исключительно трудно изменить его. Сложно бывает перестроиться с привычных и заученных понятий на новые и т.д. Как говорил о феномене рассудочной деятельности сам Л.В. Крушинский, «думать трудно».
Экспериментальное изучение рассудочной деятельности собак показало, что после пер-вых успешных решений задач некоторые собаки начинали ошибаться и отказываться от ре-шений. У ряда животных перенапряжение нервной системы при решении трудных задач приводило к развитию своеобразных неврозов (фобий), выражавшихся в развитии боязни обстановки опыта. После отдыха собаки работали нормально. Это говорит о том, что рассу-дочная деятельность требует большого напряжения ЦНС, в силу чего проявление ее собака-ми представляет собой скорее исключение, чем правило.
В качестве примера рассудочной деятельности можно привести способность животных экстраполировать функцию, известную на определенном отрезке, за его пределы. В лабора-торных опытах это выглядело так. Собаке предлагали две миски (пустую и с кормом), давали возможность начать есть, после чего миски раздвигали в противоположные стороны, пока они не скрывались за непрозрачной ширмой. Для получения корма собака должна была экстраполировать движение кормушки на видимом участке пути и обойти ширму с нужной стороны.
Большинство собак с успехом решало данную задачу, чего нельзя сказать о многих других видах животных, использованных в опытах. Ведь задача эта проста только на первый взгляд – на самом деле животное должно понять, что кормушка не может исчезнуть бесследно (ориентация на звук и запах исключались), что непрозрачная преграда непроницаема (многие виды пытались пройти ширму насквозь). В усложненных вариантах опытов (проход к корму по лабиринту) необходимо было делать поправку на положение собственного тела в пространстве и на все изменения его относительно траектории движения стимула. Помимо экстраполяции существует еще много вариантов использования животными рассудочной деятельности.
Выработка условных рефлексов происходит без участия рассудочной деятельности. Обычные навыки общего курса дрессировки почти не требуют от собаки проявлений разума. Однако когда работа требует большой самостоятельности, например пастьба стада, охота лайки или борзой, действия собаки-поводыря или спасателя, рассудочная деятельность занимает в ней значительное место.

МОДЕЛЬ ПОВЕДЕНЧЕСКОГО АКТА

Мы уже говорили о неприемлемости переноса своего видения мира на восприятие со-баки. Почти во всех проблемных ситуациях неэффективным оказывается и классический подход, когда все действия собаки трактуются в свете вульгаризированной теории условных рефлексов. Тем не менее многие дрессировщики подходят к общению с собакой как к управ-лению некой биологической машиной, когда достаточно выработать ряд условных рефлек-сов, а далее остается только применять нужные безусловные и условные стимулы, и «ма-шинка» будет работать. Такое возможно лишь до тех пор, когда в изменившейся ситуации данный стимул не окажется безразличным либо слишком слабым. Строить свое общение с животным, действуя методом проб и ошибок или пытаясь воспользоваться подходом, срабо-тавшим на другой собаке, также оказывается не слишком эффективным. Неужто действи-тельно: сколько собак, столько подходов и общее тут искать невозможно?
Вовсе нет. Для того чтобы понять поведение собаки в каждом конкретном случае, вполне возможно использовать общую модель.

Напоминаем, что поведение высших позвоночных животных, и в их числе собаки, складывается из трех различных по генезису составляющих: врожденного поведения, приоб-ретенного поведения и элементарной рассудочной деятельности.
Первый компонент – врожденное поведение – свойствен для вида в целом. В норме любая собака данной породы и пола обладает одним и тем же комплексом врожденных реак-ций. Однако отнюдь не всегда все изначально заложенные реакции смогут проявиться в полном объеме. Кроме того, если рассматривать врожденное поведение как некую программу действия, то окажется, что многие ее части включаются не одновременно, а лишь с наступлением определенного возраста при наличии внешних и внутренних факторов. Ряд сложных наследственных поведенческих программ могут не включиться или не проявиться во всем объеме в отсутствие определенных благоприобретенных реакций.
Второй компонент – приобретенное в ходе индивидуального развития поведение (обу-чение). Понятно, что в этой области различия между животными даже одной породы будут максимально велики. Не следует воспринимать условный рефлекс только как классический, или павловский рефлекс, который образуется при сочетании во времени двух раздражителей, обычно индифферентного и безусловного.
В ходе жизни чаще образуются сложные рефлекторные цепи, включаемые не только безусловными, но и условными стимулами. Очень большое значение имеет подражание, ко-гда одно животное обучается воспроизводить условный рефлекс другого. Так, при традици-онном содержании пастушеских собак-волкодавов приемам простейшего управления стадом они обучаются не столько от пастухов, сколько от других собак.
Следует отметить, что если скорость выработки условных рефлексов примерно одина-кова у разных пород (строго говоря, практически константна для разных видов позвоноч-ных), то вот быстрота разрушения этих временных связей различается очень сильно. Под-робнее обучение рассмотрено в отдельной главе.
Рассудочная деятельность (РД), как это уже говорилось, является особой формой по-ведения, отличной от двух других.
При повторах ситуации рассудочная деятельность уже не применяется, решение задачи происходит на условно-рефлекторном уровне. Понимать это отличие РД принципиально важно. Очень часто владельцы говорят о том, что собака подумала и сделала то-то или то-то. В подавляющем большинстве случаев ни о каком проявлении рассудочной деятельности нет и речи. Собака просто выполнила некий привычный поведенческий акт. Когда собака «задумывается» при подаче знакомой команды, суть дела не в том, что она «думает», как лучше выполнить приказ, а в отвлечении, неповиновении, в недоведении вырабатываемого условного рефлекса до полного автоматизма (к этому вопросу мы вернемся отдельно, говоря о дрессировке).
Врожденный компонент, обучение и рассудочная деятельность имеют разные нормы реакции. Понятие о норме реакции – основное положение генетики, с позиций которой рас-сматриваются взаимоотношения индивидуально приобретенного и врожденного в формиро-вании фенотипа. Наследуются не определенные количественные признаки организма, а лишь определенные нормы его реакций.
Генотип не меняется под влиянием внешней среды в процессе онтогенеза. Фенотип формируется в результате взаимодействия генотипически обусловленных норм реакций и тех внешних условий, в которых развивается животное.
Это весьма актуально при рассмотрении роли врожденных и индивидуально-приобретенных признаков в формировании поведения. Нормы реакций каждой из трех со-ставляющих поведения обуславливают относительную долю врожденных и приобретенных компонентов.
В процессе эволюции происходит существенное перераспределение удельной массы врожденного поведения, обучения и рассудочной деятельности. У высших животных по-следняя начинает играть все большую и большую роль.

Теперь необходимо разобраться с рядом понятий следующего уровня. Определения, которыми мы пользуемся ниже, взяты из Словаря физиологических терминов, Биологического энциклопедического словаря, Этологического словаря (A. Heymer), других физиологических и этологических источников и приведены в соответствие друг с другом.
Источником активности всех живых существ являются потребности. Они генетически запрограммированы, определяются только внутренним состоянием организма, по сути своей абстрактны и могут быть выражены только через присущие им мотивации. Организм обладает многими потребностями, как правило, в каждый конкретный момент осуществляется одна, доминирующая потребность, реже может удовлетворяться синергическая (взаимодополняющая) пара, например еда и питье.
Расшифруем данное определение. Все потребности, существующие у организма, на-правлены на поддержание его жизнедеятельности. Потребности безусловно абстрактны, вы-ражаются в обобщенной форме. Так, потребность в определенном количестве пластических материалов для обновления клеток собственного тела может быть выражена только через стремление получить кусок мяса либо другой пищи.
Понятно, что разные потребности имеют в каждый момент разную актуальность, одни по мере удовлетворения ослабевают, другие усиливаются. Существование одновременно двух равно сильных потребностей ставит организм в условия внутреннего конфликта, кото-рый разрешается в пользу более нарастающей потребности. Количество типов потребностей относительно невелико, к ним можно отнести потребность в веществах, энергии, отдыхе, информации, сохранению собственной жизни, половом партнере, социальном партнере.
Мотивация представляет собой физиологический механизм активирования в памяти образов объектов и действий, связанных с ними и направленных на удовлетворение потреб-ности. Мотивации совершенно конкретны, они приобретаются и формируются в ходе жизни, могут преобразовываться. Для удовлетворения определенной потребности может существовать несколько, зачастую множество мотиваций. Чем богаче жизненный опыт животного, тем больше формируется мотиваций. Возьмем для примера удовлетворение потребности в пище. У одной собаки, растущей в условиях питомника, потребность удовлетворяется через единственную мотивацию: в определенный момент появляется миска с едой. Любые попытки выработать иной мотивационный путь пресекаются. Другая собака живет в обогащенной среде. Ее потребность в пище может удовлетворяться за счет корма, получаемого от хозяина, за счет охоты на грызунов (а по случаю и соседских кур), при подборе съедобных кусков с земли, за счет попрошайничества у чужих людей и посредством прямого воровства съестного. Понятно, что при таком многообразии мотиваций вторая собака быстро удовлетворит потребность, а при невозможности воспользоваться уже существующими мотивациями легко выработает новую.
Таким образом, при наличии равной врожденной основы мотивации (наиболее харак-терный для хищника способ добычи пищи) окончательный вариант и их количество сильно различаются. Итак, мотивации конкретны, индивидуальны и включают в себя два компонента поведения, врожденный и приобретенный, тесно связаны с эмоциями.
Эмоции представляют прогноз возможности удовлетворения какой-либо потребности либо оценку степени ее удовлетворения. Такой прогноз осуществляется посредством сопос-тавления на основе врожденного и приобретенного опыта необходимых действий в сравне-нии с информацией о текущей ситуации. Возрастание вероятности вызывает положительные эмоции, которые животное стремится усилить, продлить, повторить, падение вероятности приводит к возникновению отрицательных эмоций, которые соответственно организм стремится ослабить, прервать, предотвратить. Таким образом, именно эмоции оказываются активным подкреплением тех или иных действий. Они базируются и на врожденном, и на приобретенном компонентах.
Рефлекторный поведенческий акт – конкретная совокупность безусловных и условных рефлексов разной степени сложности, сложившаяся в течение жизни конкретного животного и служащая для достижения результата в конкретных условиях. По сути своей рефлекторный поведенческий акт – это овеществленная, облеченная в действия мотивация.
При изучении поведения животных ученые постоянно сталкиваются с необходимостью выделения из общей сложной картины элементарных составляющих. Даже классический слюнный рефлекс сопровождается движением к пище, изменением дыхательной функции и сердечной деятельности, включением секреторной и моторной функций кишечника, активизации функции эндокринных желез и т.д. Поэтому понятие «рефлекс» в качестве элементарной единицы поведения оказывается неприемлемым, и исследователям приходится принимать в качестве единичного достаточно сложный фрагмент поведения.
Л.В. Крушинский ввел понятие унитарной реакции, которую он определяет как «цело-стный акт поведения, формирующийся в результате интеграции условных и безусловных рефлексов, соотношение которых не строго фиксировано». Этот акт поведения направлен на выполнение одиночного приспособительного действия, которое при различных способах своего осуществления имеет определенный шаблон конечного исполнения. Унитарная реак-ция поведения складывается из различных рефлексов, которые могут иметь разное соотно-шение врожденных и индивидуально-приобретенных компонентов.
Часто животное, вынужденное изменить свое поведение, не вырабатывает новых реф-лексов, а составляет новый комплекс из уже готовых шаблонов – унитарных реакций.
Понятия «рефлекторный поведенческий акт» и «унитарная реакция» примерно соответствуют друг другу и взаимозаменяемы.
Смещенная активность – рефлекторный поведенческий акт, реализуемый в несвойст-венном ему контексте. В результате действия, в других условиях являющиеся необходимыми и адекватными, будучи оторваны от присущего для них контекста, выглядят нерациональными, неадекватными.
Так, возбужденная собака, не получив, допустим, требуемой игрушки, принимается со-вершать копательные движения лапами, кусает ножку стула или делает что-либо еще столь же бесполезное для достижения цели, хотя отнюдь не бесполезное для внутреннего состоя-ния организма.
Стереотипные реакции – частный случай смещенного поведения. Животное приобре-тает привычку выполнять некую двигательную последовательность, причем такая стерео-типная реакция может воспроизводиться в течение очень долгого времени, иногда даже ча-сов, и сохраняется порой пожизненно. Подобные реакции часто возникают при ограничении разнообразия двигательной активности, например, у животных, содержащихся в обедненной среде клеток и вольер. Кто не видел в зоопарках лис, волков, медведей, часами кружащих по одной и той же траектории либо ритмично прыгающих, переминающихся с ноги на ногу?

Теперь рассмотрим собственно модель поведенческого акта животного. Оговоримся сразу, мы не претендуем на то, что верна только эта модель, но считаем, что приближение к истине достаточное, чтобы она стала удобным инструментом в работе. Мы применяем ее (около десяти лет с момента разработки) для расшифровки, коррекции и прогнозирования сложных проблем поведения собак, и за все это время модель показала себя вполне адекват-ной.
Первый путь. Итак, в организме животного активировалась и стала доминировать не-кая потребность или синергические потребности, прочие (конкурентные) не поднимаются пока до уровня включения мотиваций. Данная потребность в конкретных условиях может быть удовлетворена одной, наиболее вероятной мотивацией, которая реализуется через оп-ределенный поведенческий акт. Исполнение данного рефлекторного поведенческого акта, обеспечивающего удовлетворение потребности, вызывает положительные эмоции. Рефлек-торный поведенческий акт повторяется, пока потребность не будет удовлетворена или за-блокирована усилившейся конкурентной (последний случай мы рассматривать не будем, поскольку он принципиально от первого не отличается). Таким образом, осуществляется стандартный вариант поведения: потребность – мотивация – рефлекторный поведенческий акт – положительная эмоция – подкрепление ценности мотивации через механизм обратной связи. Далее аналогичным образом начинается удовлетворение новой доминирующей потребности, и так бесконечно, поскольку полное отсутствие хотя бы одной потребности означает прекращение жизни данного организма.
Однако в среде имеется множество факторов, которые могут препятствовать осуществ-лению стандартного пути.
Второй путь. Потребность доминирует, но мотивация не соответствует существующим условиям, и рефлекторный поведенческий акт не дает желаемого результата. Возникают все усиливающиеся отрицательные эмоции. Есть несколько возможностей их избежать.
Первая возможность: включается достаточно сильная конкурентная потребность, и ре-шение конфликта на некоторое время откладывается. Это не столь нелепо, как может пока-заться: по истечении неопределенного отрезка времени, когда первоначальная потребность будет активирована уже на более высоком уровне, ситуация может вернуться к привычному состоянию и стандартный путь окажется возможным.
Однако нормализация условий происходит отнюдь не всегда. Тогда есть вторая воз-можность: перебор мотиваций, связанных с данной потребностью. Так, голод собака может утолить привычной кашей с мясом, а может погрызть кость или съесть кусок хлеба.
В отсутствие и этой возможности остается третья: животное осуществляет в случайной последовательности массу рефлекторных поведенческих актов, хоть как-то связанных с ос-новной мотивацией. Например, голодная собака в отсутствие владельцев гремит миской, лижет ее, трогает лапой холодильник и скулит, подходит к двери на улицу, лает, заглядывает в комнату хозяина. Эти рефлекторные поведенческие акты не обеспечивают удовлетворение потребности и бессмысленны в данном контексте, т.е. налицо состояние смещенной активности.
Рефлекторные поведенческие акты, выполняемые при смещенной активности, в опре-деленной мере самодостаточны. Прыгая, бегая, что-то грызя, собака отчасти удовлетворяет потребность в движении, вызывая потребность в отдыхе, т.е. включает конкурентные по-требности и возвращается временно к первому пути.
Посредством смещенной активности возможно чисто случайное решение первоначаль-ной задачи. Подобный путь не совсем точно называют методом проб и ошибок. На самом деле собака не пытается найти решение путем перебора различных вариантов, большая часть которых ошибочна и лишь один или несколько верны.
Собака в состоянии смещенной активности действует рефлекторно, пока не получает подкрепления за случайно выполненные правильные действия (на этом, кстати, основан один из наиболее продуктивных методов цирковой и иной сложной дрессировки животных). Как только потребность начинает подкрепляться, возникают, все более и более усиливаясь, положительные эмоции. В результате закрепляется новый рефлекторный поведенческий акт, срабатывающий в измененной ситуации, – формируется новая мотивация. Впоследствии в подобной ситуации будет реализовываться через поведенческий акт именно эта, а не предшествующая мотивация.
Какие возможны осложнения в данном случае? В ходе смещенной активности новый адекватный рефлекторный поведенческий акт может не сформироваться. После нескольких переключений на конкурентные потребности и обратно начнут развиваться патологические состояния, причем как соматические (телесные), например истощение при неудовлетворении пищевой потребности, так и нервные, такие, как запредельное торможение, стереотипные реакции. Далее потребность должна быть либо удовлетворена, либо патологии закономерно углубятся: состояние истощения сменится дистрофией, нервная система войдет в состояние нервного срыва, возникнет фобия.
Третий путь. Мы уже говорили, что важные, но неснимаемые на основе предшест-вующего опыта проблемы при огромном напряжении нервной системы можно разрешить, прибегнув к форме поведения, принципиально отличной от прочих.
Потребность пробуждена, но весь перебор мотиваций дает неутешительный прогноз: с подобным животное ранее не сталкивалось, – возникают резкие отрицательные эмоции. Не-случайно новизна обстановки, ее непонятность часто вызывают у животных страх – сейчас мы говорим не о страхе, вызванном потенциальной угрозой, а о реакции избегания отрица-тельных эмоций, о попытке уйти от решения задачи в целом. Если ситуация это позволяет, то столкновение с новизной тем и ограничивается – избеганием.
Однако когда потребность велика, а адекватных рефлекторных поведенческих актов просто нет, происходит включение рассудочной деятельности: животное находит решение не случайным способом, не путем неких последовательных действий, но сразу, в целом. Подобное решение со стороны выглядит как некое озарение (инсайт).
В случае принципиальной новизны возможно следующее: потребность – ее критиче-ское нарастание – сильнейшая мотивация – отсутствие адекватных рефлекторных поведенческих актов – отрицательные эмоции – рассудочная деятельность – удовлетворение потребности – сильнейшие положительные эмоции – закрепление нового рефлекторного поведенческого акта. Еще раз подчеркнем, что этот способ решения задачи наиболее труден, в случае ошибки с очень высокой долей вероятности развиваются нервные срывы, фобии.
Теперь проиллюстрируем сухую модель примерами. Возьмем потребность в пище, проявления которой трудно спутать с иными потребностями.
Начнем со стандартного пути. С наступлением вечера собака испытала все усиливаю-щийся голод: в это время хозяева обычно кормили ее из миски, что стоит в углу кухни. И в этот день, как и во все прочие, миска уже стояла на подставке, а хозяйка наполняла ее вкус-ной едой, ласково подзывая собаку. Та быстро все съела, облизала донышко миски, вильнула хвостом хозяевам и вернулась на свое место.
Итак, совместим эту зарисовку с моделью. Собака проголодалась – активация пищевой потребности.

ОБУЧЕНИЕ

Помимо врожденного поведения существуют различные формы обучения, которые служат для приспособления организма к многообразным условиям среды обитания. Харак-терная особенность поведения этого типа – обязательная повторяемость ситуации, в которой осуществляется поведенческий акт. В результате поведение приобретает адаптивный харак-тер за счет выработки условных рефлексов. Индифферентный раздражитель приобретает сигнальное значение в результате сочетания с раздражителями, вызывающими интенсивную реакцию. Ведущая основа обучения – память. Так как в природе большая часть событий по-вторяется, то именно этот путь приспособления к окружающей среде является наиболее уни-версальным и наименее энергоемким для организма.
Не следует забывать о том, что до самых недавних времен целенаправленная дресси-ровка осуществлялась с большим количеством собак, будь то псарня или полицейский пи-томник, и соответственно допускала выбраковку тех особей, с которыми традиционная ме-тодика не справлялась. Современные подходы выглядят иначе. Во-первых, речь идет об обу-чении и дрессировке собаки своего хозяина, той самой единственной и любимой, когда даже заикаться о выбраковке не приходится. Владелец вправе хотеть выдрессировать свою собаку, более того, в определенном смысле это его гражданский долг: необученная собака создает массу неудобств для посторонних лиц, она социально неприемлема. Помимо этого весьма радикально изменился спектр специальных служб, возникла совершенно новая профессия собаки – компаньон. Дрессировать компаньона, основываясь на традиционных методиках, зачастую оказывается если и не трудно, то хотя бы неудобно.
Следовательно, раз стандартного набора приемов может и не хватить, без своего рода универсального ключа набор конкретных инструментов-приемов часто бывает бесполезным. Как, скажите на милость, зная приемы выработки движения по команде «Рядом» и «Ползи», отучить собаку без умолку лаять, когда она остается одна в квартире, притом еще, что излюбленному занятию она предается не ранее, чем через полчаса после ухода хозяина? Более того, достаточно часты оказываются ситуации, когда и рутинный навык при применении стандартной методики вырабатывается с большим «скрипом». Таким образом, при воспитании собаки требуется индивидуальный подход, а само воспитание невозможно без понимания поведения собаки. Упрощенно говоря, необходимо знать, почему собака делает то или иное, каковы корни ее действий, равно как и бездействия, насколько подобное поведение является нормой и что делать, если оно все же в чем-то ненормально.
Пожалуй, обучение – один из сложных и терминологически запутанных разделов науки о поведении животного. Владелец собаки, начинающий дрессировщик, оказывается перед целым лесом проблем и явлений, которые он не может увязать в целостную картину. В сознании человека сталкиваются несколько стереотипных понятий, с одной стороны, и необходимость неких практических действий, не стыкующихся с этими понятиями, по отношению к собственной собаке – с другой. Результатом этого психологического конфликта зачастую оказывается собака с малоприемлемым поведением, и это неудивительно.
Обучение для очень многих даже продвинутых профессионально собаководов непо-средственно связывается со знакомыми еще со школьной скамьи павловскими рефлексами. Все эти опыты по выработке условных рефлексов весьма наглядны, легко запоминаются и в свое время были революционными в науке. Однако павловскими, классическими или услов-ными рефлексами первого рода обучение не исчерпывается.
Многие владельцы доходят до этой мысли совершенно самостоятельно, наблюдая за поведением своей собаки. В результате они вынуждены в муках изобретать велосипед, по-скольку практическая ценность выработки рефлекса слюноотделения в ответ на звонок или включение лампочки мало представима. Эти владельцы, воспринимая обучение собаки как выработку классических условных рефлексов, восстают против этого, справедливо считая, что подобный подход ничего не дает собаке, неприятен для интеллектуального животного.
Очень часто приходится слышать, что собаку не хотят дрессировать, чтобы не мучить ее, не ломать ее психику. Понятно, что в данном случае «младенца выплеснули вместе с во-дой», но как увязать процесс обучения собаки полезным навыкам с традиционными про-граммами дрессировки? Для человека, не занимавшегося вопросом специально, сложно по-нять, что такое обучение, дрессировка, коррекция поведения, выработка приемлемых навы-ков, воспитание, как они соотносятся друг с другом и соотносятся ли вообще.

МЕТОДЫ ОБУЧЕНИЯ

Традиционный

Один из методов научения заключается в том, что собаку ставят в условия, когда все действия производятся по принципу «да» или «нет», третьего не дано.
Рассмотрим на примере. Обучение команде «Сидеть». Отдана соответствующая коман-да, которая впоследствии должна стать сильнейшим условным раздражителем. Собаку меха-нически либо с помощью кусочка лакомства вынуждают сесть. После выполнения команды следует положительное подкрепление: собаку угощают лакомством и хвалят. Если собака не садится, ее к этому вынуждают.
Отныне, получив условный раздражитель «Сидеть», собака оказывается перед дилем-мой: быстро сесть самой и получить лакомство либо дождаться, когда посадят, остаться без лакомства и/или получить шлепок и недовольство хозяина. Таким образом, собака ставится перед новой данностью: по команде «Сидеть» неизбежно оказаться именно в положении си-дя, но есть два варианта подкрепления (приятный и неприятный), в зависимости от того, как упомянутое положение принимается (по своей воле или по чужой). Вот на этом этапе обуче-ние в узком смысле закончено: собака обучена выполнять определенный навык по соответ-ствующей команде.

Проб и ошибок

Часто обучают, не вынуждая собаку, а подхватывая все нужные действия из ее пове-денческого репертуара. Подобный путь обучения достаточно сложен, требует четкого пред-ставления, что же хочет дрессировщик и на основе каких элементов такую желаемую про-грамму можно синтезировать.
Нужно обладать не только наблюдательностью и терпением, но и достаточным опытом, умением предвидеть действия животного, как бы опережать его хотя бы на шаг. С помощью такого метода можно вырабатывать простые навыки, например награждать собаку всякий раз, как она сядет. В ряде случаев выделяют и закрепляют очень сложные поведенческие акты, которые вполне уместно назвать трюками. Примеры такого обучения дает цирковая дрессировка.
Именно такого метода обучения придерживается школа Б. Скиннера, чьи идеи стали популярны в нашей стране благодаря К. Прайор. Судя по всему, сходные методы применял в свое время гениальный дрессировщик Л.В. Дуров.

Подражательный

Для большинства высших животных, а для социальных особенно, достаточно харак-терно обучение на примере действий сородичей, обучение посредством подражания. Об этом мы поговорим еще, описывая родительское поведение. Молодняк обучается различным действиям, подражая не только матери, но и другим собакам.
Данный метод трудно использовать в качестве основного при научении, поскольку не всегда удается добиться заинтересованности в подражании нужному навыку. Тем не менее в качестве вспомогательного метода подражание оказывается весьма эффективным, особенно если собака дружна с животным, являющимся образцом для подражания, симпатизирует ему. Тогда обучение оказывается гораздо эффективнее не только благодаря упрощению по-нимания задачи, но и за счет социального облегчения.

НЕЖЕЛАТЕЛЬНЫЕ СТЕРЕОТИПЫ

В ходе обучения следует избегать выработки нежелательных стереотипов и ассоциа-ций. Некоторые из них мы упоминали.
Достаточно часто вырабатывается рефлекс на место обучения. Например, собака иде-ально выполняет все команды, но... только на дрессировочной площадке либо у скамейки, на которой любит сидеть хозяин. Для нее выполнение навыка прочно связано с обстановкой: вырабатывается рефлекс на место предыдущего подкрепления.
Возникают и нежелательные связи с временем обучения: вечером надо выполнять ко-манды, а утром можно гулять в свое удовольствие.
Бывают более экзотические варианты. Собаки в небольших пределах умеют считать. Когда хозяин начинает подкреплять не каждое выполнение навыка, но дает лакомство, на-пример через раз, собака лучше слушается его тоже на каждой второй команде.

Владельцы собак довольно часто впадают в одну из двух крайностей. Они либо совер-шенно не работают с животным, полагая, что собачка и так умная, все должна сама пони-мать, либо сводят общение исключительно к работе по команде. При этом количество ко-манд неоправданно увеличивают, так что собака практически полностью утрачивает инициативу. Доведение до автоматизма большего числа навыков и общение с животным только на языке команд, как рекомендовалось в прежних руководствах по служебному собаководству, часто приводит к превращению его в некий биоробот.
С этим явлением пришлось столкнуться М.Н. Сотской при изучении рассудочной дея-тельности собак в лаборатории Л.В. Крушинского. В лабораторию на опыты часто приводи-ли своих собак студенты и сотрудники МГУ, которым было интересно оценить уровень ин-теллекта своих питомцев. Случалось, что одна и та же собака попадала в эксперимент дваж-ды: до и после обучения на дрессировочной площадке. В ряде случаев тщательно отдресси-рованные и имеющие дипломы высших степеней по общему курсу дрессировки (ОКД) и по защитно-караульной службе (ЗКС) собаки решали тестовые задачи хуже, чем до начала заня-тий на площадке. Создавалось впечатление, что они утратили способность к самостоятель-ному принятию решений и ждут команды от хозяина.
Подобная картина наблюдалась и при работе с лисицами-артистами Театра зверей Уголка имени В.Л. Дурова. При работе на сцене у этих животных был выработан жесткий стереотип: стартовая клетка – простое действие на сцене (типа прыжка через кольцо или с тумбы на тумбу) – возвращение в стартовую клетку. Именно это последнее действие оказы-валось в конечном счете самым главным, так как за него лисицы получали самое большое подкрепление.
В опытах у них срабатывал тот же стереотип: выскочить из своей клетки, быстро побе-жать в экспериментальную установку, совершить в ней какое-либо действие (далеко не все-гда адекватное) и стремительно вернуться обратно в клетку. Результат решения задачи их просто не интересовал.
Таким образом, увеличение доли жестких стереотипов в поведении собаки может в сильной степени подавить у нее способность к разумным действиям. (Нам кажется, что каж-дый может найти множество подобных примеров и среди людей.)
По-настоящему умные собаки часто оказываются более самостоятельными и не всегда склонны беспрекословно выполнять волю дрессировщика. Такие собаки молниеносно усваивают навыки, смысл которых им понятен, и легко воспринимают команду: она может произноситься с любой интонацией, громкостью. Но если подобная собака не видит смысла в действии, то образование навыка будет очень сложным. Поэтому если собака плохо поддается дрессировке классическими методами, то обвинять ее в глупости преждевременно.
Подчеркнем одну особенность обучения. В принципе скорость выработки простого ус-ловного рефлекса у всех позвоночных животных (от золотой рыбки до шимпанзе) не разли-чается и рефлекс закрепляется после 12–14 предъявлений. Однако те навыки, которые мы вырабатываем у собак, достаточно сложны и требуют понимания смысла поставленной зада-чи, т.е. применения рассудочной деятельности. Когда смысл ясен и результат действия соба-ке приятен, навык вырабатывается практически мгновенно, если же собака не понимает за-дачи, то на выработку навыка требуются те самые классические 12–14, а то и более предъяв-лений.
Игнорирование важности использования рассудочной деятельности при обучении сложным навыкам является большой ошибкой.
Как же увязать обучение собаки жестким стереотипам и сохранение ее индивидуально-сти и интеллекта?
Хозяину следует определить, какие именно команды нужны ему для управления соба-кой, и довести их выполнение до жесткого стереотипа. При этом доля жесткого управления должна быть значительно меньше «неформального общения». Ведь разговаривая с собакой, эмоционально одобряя или осуждая ее, мы все равно управляем ее поведением. Важно при этом то, насколько мы добиваемся безусловности и однозначности ее ответных действий.
Простой пример: требуя подчинения, собаку посылают за брошенным предметом по команде «Апорт!», при этом она обязана этот предмет принести и отдать в руки. Если она этого не делает, приходится любым способом добиться правильного выполнения требуемого навыка.
Играя с собакой в мяч, бросают его и кричат: «Неси, давай сюда!» – но в этой ситуации собака вправе носиться с мячом в зубах, предлагая догнать ее и отнять игрушку, а может унести и играть одна.
Разведение собак в ведомственных охранных питомниках и в некоторых питомниках декоративных собак порой сопровождается отбором наиболее удобных в содержании особей. При этом часто как раз выбраковывают более умных животных. Этим же процессом сопровождается отбор служебных собак, работающих, как часы.
Эксперименты по исследованию рассудочной деятельности собак не показали досто-верных различий у разных пород. Однако наиболее сложные варианты задач успешнее решали собаки пород, предназначенных для самостоятельной работы (борзые, лайки), и беспородные собаки с богатым жизненным опытом, попавшие в эксперимент в зрелом возрасте (М.Н. Сотская, Е.Н. Мычко, А.В. Шубкина). Ю.В. Пильщиков и К.Т. Сулимов (личные сообщения), исследовавшие рассудочную деятельность у своих рабочих собак (пастушеская служба и одорологическая экспертиза), также отмечали, что животные с высокоразвитым интеллектом оказывались наиболее «профессионально пригодными».

ПОДКРЕПЛЕНИЕ

Говоря о научении, в том числе и об обучении в узком смысле, следует рассмотреть понятие «подкрепление». Любое действие, чтобы запомнилась его важность, была оценена правильность, требует подкрепления, вызывающего определенные эмоции. Подкрепление принято подразделять на положительное (приятное) и отрицательное (неприятное). Если жи-вотное действует адекватно нашим требованиям, оно получает положительное подкрепле-ние. Отрицательное подкрепление, связанное с неприятными ощущениями или эмоциями, ассоциируется с невозможностью или нежелательностью действия.
О применении положительных и отрицательных подкреплений следует сказать лишь то, что положительные должны преобладать.